Очень ему врачи настоятельно рекомендовали обстановку сменить. Он тогда, почитай, год у матери жил, здесь, в Заднем. На работу устроился. У нас же воздух тут волшебный, сфагновые мхи лечат. Вот он прочистил легкие да и уехал обратно. Дельный мужик, настоящий.

– А кем он тут работал? Пастухом, что ли?

– Да ну тебя, скажешь тоже, – участковый, похоже, даже обиделся. – Тут, между прочим, в семидесятые годы знаешь какой колхоз был? Передовой. Фермы стояли, одна другой краше. И поля все засеяны были. И сенокосы шли такие, что вся округа до сих пор помнит. Золотая была пора.

Жаль, что все в канализацию спустили вместе со всей страной.

– Ну, так Полиект Кириллович на ферме работал или на сенокосе?

– Да тьфу на тебя. Какой из него колхозник, смешно, ей-богу. Шахтер землю пахать не сможет. Он в геолого-разведывательную экспедицию записался.

У Веретьева перехватило дыхание. Иринин дед, Петр Поливанов, работал геологом, часто уезжал в долгие экспедиции, оставляя дома жену и сына. Жена его была недовольна, и он обещал перевестись поближе к дому. А потом погиб. В экспедиции погиб.

Ира считала, что произошло это где-то далеко отсюда, и памятник поставили над пустой могилой, потому что тело не смогли найти.

А бабушка не верила и на кладбище не ходила. Кажется, так Ира рассказывала.

Но ведь вполне могло так получиться, что Петр Поливанов все-таки выполнил свое обещание и действительно отправился в экспедицию на бирюковские болота, рядом с домом. И погиб именно здесь. А тело его не нашли, потому что его засосало в трясину, где оно и пролежало больше сорока лет. Пока не оказалось на поверхности, потревоженное чьими-то недобрыми руками.

– Семен Ильич, – взмолился Веретьев, чувствуя, как у него по спине стекает струйка пота.

 – А скажите, Петр Поливанов, дед Ирины, не в той ли экспедиции погиб, в которую Полиект Куликов записался?

Участковый изумленно посмотрел на него."

"– А ты откуда знаешь? Тут уж местные не все про это помнят. Дурацкая затея была, как есть дурацкая. Разве ж это дело – на болотах геологические изыскания проводить? Гиблые места. А они туда еще и грузовики с оборудованием завозить умудрялись. Раз, другой, третий… Вот на третий-то раз грузовик в трясину и ушел. А Петр Иванович в кабине сидел.

Так вдвоем с шофером и утонули. Даже следа не осталось. Я-то, понятное дело, тогда совсем еще зеленый был. Только с армии пришел. Но шуму тогда много было. Конечно, после гибели главного инженера проект свернули. Разъехались все, кого на работу нанимали. Вот и Полиект тогда на Север вернулся. Да поздно уж было, людей не воротишь.

И пожилой полицейский махнул рукой.

– Семен Ильич… – Веретьев даже дыхание затаил, так важен сейчас был ему ответ на вопрос, который он собирался задать.