Правда, на один только ремонт ладей после поджога Путята потратил целых две гривны, но тут уж ничего не попишешь.

Глава 11

Русь

Покидая гостеприимный, в прямом и переносном смысле, город Смоленск, Данила был счастлив. Он чувствовал, что сделал какой-то важный шаг в овладении воинским искусством, и даже больше – что-то важное изменилось внутри. Но не успел он как следует предаться сладким чувствам, как осознал, с какой скоростью они двигаются вниз по Днепру. Ведь совсем скоро будет Киев, в котором он расстанется с Уладой! И ему придётся решать: остаться ли с друзьями или отправиться на поиски способа вернуться обратно в будущее – тяжкий выбор, который хотелось отложить на как можно больший срок.

Но «Лебёдушка» стремительно скользила вниз по течению, и замедлить её не было никакой возможности.

Леса по берегам всё чаще разделяли вкрапления поселений, лугов или возделанных полей. По пути встречались целые рыбацкие флотилии, вытаскивавшие улов впору какому-нибудь морскому траулеру. И всё равно присутствие человека на этих огромных просторах было крайне малозаметно. Густые дубравы, зеленеющие на отвесных кручах берегов, не были тронуты ни топором плотника, ни костром земледельца на многие километры.

Лишь изредка к Днепру подходил натоптанный шлях – в местах, где можно безопасно спуститься к реке и напоить коней. Собственно, каждый городок и строился на расстоянии поприща – одного дня пути, который можно было проделать водой или по тракту. В случае Днепра это расстояние составляло примерно двадцать пять – тридцать километров. Стремительная «Лебёдушка» порой проскакивала два таких городка, и гребцы на ней особо не утруждались. Две другие ладьи были не столь ходкими, но Путята, по своему обычаю, не стал их дожидаться. Оставил на них Шибриду, Жаворонка и Мала, наказал, где его в Киеве искать, и отправился на главном корабле.

Значили ли эти слова, что новгородский купец не отождествлял себя с Русью? И что тогда получается Русь? И кто такие варяги? Данила всё порывался расспросить об этом Воислава и Шибриду, но в последний момент робел. Вопрос всё-таки был очень личный, и, как обычно, не хотелось выставлять себя совсем уж дураком, не сведущим в местных нравах и порядках."

"Намного обогнав свои ладьи и корабли других купцов, «Лебёдушка» пристала к берегу на ночлег перед последним переходом.

Данила лежал вместе с Уладой под открытым небом. Палаток больше не ставили – тепло, лето вступило в свои права со всеми полагающимися ему атрибутами. Данила смотрел на небо, подложив руку под голову, и думал. Чистейший небосвод, густо усеянный мерцающими звёздами, отвлекал, глядя на него, казалось, вообще нельзя думать о чём-либо плохом. Но тяжкие мысли всё равно связывали обережника. Он обязан был принять решение.