Это была холодная расчётливая злость от своей глупой ошибки, что не получается добить паренька, который слабее. Данила стиснул рукоять меча, сделал шаг. Он избрал предельно простую и от того эффективную тактику.

«Хрясь», – его меч погрузился на полпальца в щит Блондина. «Хрум», – сказали доски, когда Данила просёк их горизонтальным ударом. Удар, ещё удар, взмах – и снова меч выбивает щепки из защиты врага.

Блондин попробовал пойти вперёд, упредить удар. Данила легко отскочил в сторону, хлестнул наискось, по ноге. Блондин смог отбиться, качнулся вперёд и отшатнулся, увидев в опасной близости от своего лица остриё меча.

Замер, гадая, куда придётся следующая атака.

А Молодцов демонстративно поиграл кистью: замах вверх, вниз – и со всех сил долбанул прямо в щит. Кстати вспомнились слова Воислава: «Главное оружие – это ты сам!»

И сразу после этих мыслей откуда-то возникли ещё силы, появилась твёрдая уверенность в себе, злость же, напротив, пропала. Осталось только желание побыстрее закончить это представление.

Блондин понял, к чему ведёт его противник, и бросился в безоглядную атаку. Должно быть, хотел хорошо выглядеть перед собравшимися смолянами.

Авось не убьют.

Данила сместился чуть в сторону, принял летящую секиру мечом на древко, отвёл её от себя, довернул руку так, чтобы клинок застрял между вырезом лезвия и рукоятью топора. Рывок на себя с доворотом. Молодцов ударил ребром щита в бедро блондина (мог бы и чуть пониже врезать – сустав сломать, но пожалел). Нога противника подогнулась. Данила ударил щитом ещё, на этот раз прямо, самим умбоном, точно в темя. Подействовало даже сквозь шлем. Блондин клюнул носом, а обережник, лёгким поворотом кисти освободив меч, зашёл ему за спину, попутно слегка чиркнув лезвием по ляжке.

Не сильно, но так, чтобы кровь потекла.

Данила вспомнил, что у них вообще-то групповой бой, осмотрелся. Двое варягов стояли над телом бойца Гимли (тот дышал вполне размеренно, но был без сознания) и сверкали довольными улыбками:

– Любо, Даниил, любо! – воскликнул Шибрида, в три шага преодолел разделяющее их расстояние, сграбастал в объятия и поднял к небу, как щенка. – Любо, Молодец! – засмеялся варяг.

– ЛЮБО! – раздалось очень уж мощно и совсем рядом.

Асбьёрн!

Посадник встал со своего «трона», довольно щурился.

Его можно было понять: всё удалось разрешить без смертей, честь родовая осталась незапятнанна и никаких эксцессов, могущих помешать торговле, не произошло.

– Боги нашли правых, – торжественным мощным голосом объявил он. – Все обвинения с Путяты и его людей сняты. Гимли Щелчку надлежит выплатить одну гривну купцу за клевету и три гривны в княжью казну за справедливый суд. Кто вздумает искать мести после этого суда, ответит передо мной.

Сказал, как гвоздь вколотил.