– Да будет так, пусть каждый из нас сражается за своего брата по скамье, как за родича, и так будет, пока мы не исполним поручение князя или не вернёмся в Киев, – батька, пригубив, отдал чашу Вуефасту, и она пошла из рук в руки обережников, строго по старшинству. Мал, отпивший последним, отдал братину Воиславу.

– Боги увидели нас! – рыкнул тот на весь зал.

– Свидетельствую! – пророкотал сотник не хуже.

Всё, теперь Айлад и Дровин стали людьми Воислава, а у Данилы появилось на два брата по скамье больше. Он улыбался про себя, осознавая, какой сильной стала дружина Воислава за этот год, и не только благодаря подкреплению. Но парней им подослали крутых, ничего не скажешь. Айлад сел к варягам, а Дровин, так получилось, рядом с Молодцовым, и тот мог его получше рассмотреть: взгляд суровый, но не садистский, лицо загорелое, а лоб белый из-за шлема, на большом пальце мозоль от кольца, которым тетиву натягивают. Знать, немало помотался по степи в это лето.

– Ну что, други, выпьем за будущий поход, чтобы боги вам послали удачу! – не унимался сотник. Выпили, закусили. – А назавтра с утреца съездим на охоту, у нас под городищем туров степных видели, вот их взять на рогатину то ещё удовольствие!

– Нам мешкать недосуг, отплывать надо, – напомнил Воислав.

– Пустое, успеете ещё. Всё равно караван отдыхает пока, подтягивается, а выходить лучше всем вместе из устья. На море тоже волки встречаются, не хуже печенегов, а потом уж море вольное, как боги решат. Тем более обережников своих всех вместе проверить в седле нужно, добрая охота для этого самое то."

"– Верные слова, будь по-твоему, но через день мы выходим в море со всем караваном или нет, – отрезал батька.

– Пойдёте со всеми, не беспокойся, ну а теперь давай лучше кубки подними, чтоб всех печенегов вши сожрали, осталась только пара сотен нам сабли смазать.

Княжья дружина перепилась крепко – релакс после тяжёлого перехода, но с восходом солнца почти все были уже на ногах. Крепкие ребята, ну и ещё всем хотелось размять ноги на твёрдой земле или на коне. Седло Даниле выдали со всей упряжью, лошадь тоже: серую мохноухую, главное – опять спокойную и невысокую.

– Ну что, Даниил, не опозоришься-то перед дружинниками, может, тебе это… больным сказаться, – ехидно поинтересовался Клек.

– Сам ты больной, на голову ушибленный… чистый берсерк, – ответил Данила.

Всунул ногу в стремя, оттолкнулся… блин, а со стременами реально удобнее в седле сидеть.

Конёк его удивление проигнорировал, ему, похоже, на всё было по фиг, кроме свежей травы в яслях, бедолага, ещё не знает, с кем связался.