Копьё всадника возникло откуда-то сверху, ударило в выпуклый щит, не пробило, взметнулось вверх. Что случилось дальше, Молодцов не понял: Клек впереди куда-то исчез, а он сам обнаружил себя лежащим на земле, а над собой – замахивающегося копьём степняка.

Данила, оттолкнувшись чем только мог, кинулся под копыта (копыто не копьё, авось не зашибёт) и оказался прямо под животом лошади. Коньку это не понравилось, с диким ржанием он встал на дыбы, а может, сзади кто из обережников попотчевал железом. Когда над тобой поднимается разъярённое существо (а всадника и лошадь вполне можно считать за единое целое) весом в несколько центнеров – это страшно.

Но Данила устал бояться за этот день, да и некогда ему было. Он заметил, что сама лошадёнка не очень-то и большая, а ступни наездника в стременах ничем не защищены. Молодцов изловчился вынуть меч и просто выставил его вверх, на опускающееся стремя. Печенег был отвлечён кем-то и заметил угрозу только тогда, когда она на палец вошла в его лодыжку. С криком, достойным лося в брачный период, он рванул поводья. Но тут Данила увидел, кто его отвлекал всё это время. Клек! Варяг возник позади и безжалостно рубанул секирой по ноге лошади. Она с болезненным ржанием завалилась.

Данила поморщился, раненого печенега ему было не жалко, а вот лошадку да. Добить придавленного степняка для опытного варяга – даже не задача. Клек провернул кисть с мечом – и буйная голова покатилась по песку. Одним уколом он добил покалеченного коня, позаимствовал пару сулиц, притороченных к седлу, и оказался рядом с Молодцовым.

– В КРУГ! – сквозь грохот боя до них донёсся крик батьки.

За несколько ударов сердца вся ватага образовала правильный строй вкруговую. Вроде все на месте, даже Мал с Ужом. От сердца отлегло. Зато теперь все стояли в один ряд. Из облака пыли выскочили трое печенегов, выпустили стрелы и ускакали обратно. Одна из них досталась Даниле. Он вовремя подставил щит (в лицо метил, зараза!), стрела пробила деревянную основу, но застряла в коже.

Что происходило кругом, понять не было возможности, «фаланга» распалась на небольшие отряды, но и печенеги всех подряд не резали. Где-то звенел бой. Ещё десяток степняков пронеслись вихрем, меча стрелы. Им наперерез полетели сулицы. Шибрида, прикрываемый братом, швырнул копьё так, что оно пробило бедро всадника насквозь и вонзилось в бок лошади. Ещё один конь получил железо в круп и, дико гарцуя, сбросил всадника. Таких стычек были десятки на всём протяжении «фронта». Ватага Воислава служила кристаллизатором порядка в этом хаосе. К ней прибилось ещё с десяток бойцов.

– К реке! – крикнул Воислав. – Шаг в шаг к реке!

И маленькая крепость обережников сдвинулась с места.