Если разверзнется небесная твердь, то ничто не спасется ни в нашем мире, ни даже в среднем… А за этой четвертой линией, вот она, уже мир подземный…

Верховный волхв замедлил шаг, прислушиваясь. Рама и Борис встали, поклонились. Верховный если и удивился, что Борису все еще неведома такая простая истина, не подал виду, прошествовал мимо.

Рама проводил его коротким взглядом, сказал торопливо:

– Нынешние волхвы говорят неправду! Нет никакого подземного мира. Всего три мира, а не четыре. Но это все узнаешь потом… быть может. Приходи сегодня в избу Хотина. Условный стук вот так…

Он отстучал дробно по стволу дерева.

Борис кивнул, у него теперь была память на все мелочи. Оказывается, ее тоже можно наращивать, как воин растит мышцы. Когда Верховный от поворота оглянулся, Борис уже сидел на колоде в одиночестве, в задумчивости рассматривал такой привычный в хозяйстве глиняный кувшин, где нет ни единой линии, ни одного значка без скрытого смысла.

Поздно вечером, пугливо оглядываясь и скрадываясь, как тать вдоль забора, Борис пробирался на Десятинную улицу, где стоял на самом краю приземистый терем Хотина. Тучи часто закрывали луну, становилось темно, и он пробирался почти на ощупь, только шарахался, когда совсем рядом по ту сторону забора взрывался злобным лаем пес.

Однако сердце билось тревожно и радостно. Он снова в бою, снова рискует, снова добывает сокровища!

Он перелез забор, подкрался к окну. В тереме тихо, пахло нежилым. Уже не веря, Борис постучал, как велел Рама. В темном помещении ничто не шелохнулось. Борис постучал еще, прислушался. Тихо, вдалеке лениво брехали собаки.

Постучал в третий раз, повернулся уходить, как из тьмы выступила неясная фигура.

Борис вздрогнул, когда человек молча взял его за руку, пальцы у незнакомца как из железа, повел вокруг дома. На заднем дворе незнакомец поднял ляду, снизу пахнуло теплым воздухом. Все так же не зажигая света, они стали спускаться по каменным ступеням в темноту.

Спускались долго, сердце Бориса едва не выскакивало от радости. Снова среди опасностей, снова в чем-то запретном, где можно сложить голову!

Впереди забрезжил свет. Из полутьмы выступила неясно дверь. Незнакомец постучал условным стуком. Дверь открыли не сразу, но когда Борис переступил порог, у него перехватило дыхание.

Большой зал, стены выложены могучими плитами. Мог бы подумать, что вырублены прямо в скале, если бы Борис не знал, что Киев стоит на песке с подзолом пополам. Щели заделаны, в зале сухо и горячо от светильников. Под стенами широкие лавки, все заняты людьми в одинаковых белых одеяниях. Что заставило Бориса еще больше похолодеть от страха и возбуждения, так это их лица, полностью закрытые такими же белыми капюшонами. Только для глаз оставались узкие щелочки.