"

"Посреди зала стоял приземистый стол. На нем лежал человеческий череп, тускло блестела чаша на высокой ножке.

Человек, приведший Бориса, откинул капюшон. Это оказался Рама. Он поставил Бориса возле стола на перекрестье взглядов. Голос волхва был торжественным:

– Тайные Братья! Волхв Борис весьма усерден в познании наших тайн. Его сердце всегда было всецело отдано величию Руси, но только сейчас, когда мощь его рук и ног перетекла в мощь разума, он ощутил настоящую, подлинную мощь… и стал пригоден для нас. Я, по вашему велению, долго наблюдал за ним, выспрашивал при случаях, вызнавал его сокровенные чаяния… Могу поклясться, что он уже дозрел учиться у нас, перейти из простых волхвов, коих как песка на берегу моря, в Настоящие! Посему я, взяв с него клятву, нарушение коей карается смертью, рискнул привести его сюда.

Он поклонился, отступил и сел на скамью, стал неотличим от десятка других. Кто-то из сидевших, Борис даже не различил его под стеной, сказал глухим голосом, искаженным капюшоном до неузнаваемости:

– Что ты ищешь в жизни?

– Истину, – ответил Борис, не задумываясь.

– А что есть истина?

– Знание, – ответил Борис так же быстро.

– Знание – это лишь первая ступенька истины… Что ж, ты уже скоро сможешь встать на эту ступеньку. Глуп тот, кто мечтает переступить первые, с ходу запрыгнуть на другие, выше.

Говоривший умолк, а фигуры под стеной зашевелились, Борис слышал приглушенные слова, но смысла уловить не мог. Один сказал наконец громче:

– Все же он хочет ведать. А те, нынешние, не хотят… Им подай слепую веру! Значит, он наш по духу. Мы дадим ему древние веды.

После молчания поднялся Рама, откинув капюшон. Лицо его было посветлевшее. Он торжественно протянул руку Борису:

– Здравствуй, брат! Ты получишь сокровенные знания. Если и тогда захочешь связать свою судьбу с Тайным Братством, посвященные проведут тебя через очищения, испытания. Ты узнаешь старые клятвы, дашь их… Но это будет не сразу. А пока… следуй за мной.

Против ожидания Бориса, он пошел не к выходу, а через весь подземный зал к крохотной, едва заметной дверце. Снял хитроумные запоры, навалился, отворил тяжелую дверь.

Борис ожидал увидеть крохотную каморку, но прямо от двери тянулся длинный проход. Вдоль стен на широких лавках и на вбитых в стены полках в несколько рядов лежали стопки тонких деревянных дощечек, пластинок из красной обожженной глины, свертки белоснежной бересты, широкие листы пергамента… Все было испещрено письменами, которые он никогда не видывал раньше. В дальнем углу при желтом свете масляного светильника горбились два человека. Лица их были скрыты.