Поэтому, когда я заикнулся, что медовуха у него знатная, получил в подарок аж десять бочек ее. В Путивль я вернулся на четырех ладьях, нагруженных людьми, оружием и медовухой.

Воевода Увар Нездинич, узнав, где и кого я набрал в дружинники, поставил на мне крест, как на полководце. Как и положено хорошему служаке, он разместил людей на княжеском дворе, организовал их питание, но сделал это с таким видом, словно у него болели сразу все зубы. Я понимал, что его надо заменить. Вот только на кого?!

На следующий день я созвал городскую думу. Пришли два новых члена, купец и бронник, а Епифан Сучков прислал вместо себя сына.

Юноша сел на место ниже воеводы. Одет он был в ферязь из шитой золотом ткани, такой плотной и тяжелой, что плохо сгибалась. День был солнечным. Яркий свет, преломляясь, падал через слюдяное окно на золотую ткань, играя на ней разными цветами. Все смотрели на эту ткань, как завороженные. Сучков-младший, как бы не замечая эти взгляды, оттопыренной нижней губой показывал, какое делает нам всем, в том числе и мне, одолжение, соизволив поприсутствовать.

— Ты, наверное, во многих сражениях участвовал, много половцем перебил? — задал я вопрос.

Я угадал его больную мозоль. Воевал он, скорее всего, только с девками на сеновале.

Сучков-младший смутился, однако быстро оправился и заносчиво произнес:

— Пока один раз всего с пловцами бился. Завидев наш отряд, они сразу удирали.

— Наверное, их ослеплял блеск твоих доспехов, — произнес я насмешливо и продолжил серьезным тоном: — Это место твоего отца, а ты должен сидеть по заслугам, самым нижним. Пересядь.

На новом месте он будет в тени, перестанет отвлекать остальных.

Юноша побагровел точь-в-точь, как его отец, и произнес с вызовом:

— Я могу и вовсе уйти!

— Уйдешь, когда разрешу.

Или станешь на голову короче, — спокойным голосом проинформировал я его и заодно всех остальных. Пусть знают, что цацкаться с ними не собираюсь. — А пока сядь, где я приказал, и слушай.

Это было объявлением войны. Или мне, или Сучковым придется покинуть княжество Путивльское и, скорее всего, вперед ногами. Поскольку никто из присутствующих в горнице не смотрел на меня, не трудно было определить, на кого они ставили. А что будет к концу совещания!

— Как мне сказали, к осени надо ждать в гости половцев.

Я хочу отбить у них охоту появляться здесь впредь. Смотр, который я делал перед отъездом, показал, что боярские дружины яйца выеденного не стоят. Мне такие воины не нужны. Поэтому будете помогать содержать тех, кого наберу и обучу, — заявил я и перечислил, чего, сколько и когда должна будет давать каждая деревня.

Бояре пару минут пережевывали информацию, а один заявил:

— Такого никогда не было. Это нарушение обычаев наших предков.