И мораван были многие тысячи. Сыновья всадников тоже восстали.

— Вот как? — еще больше удивился каган. — Удивительная история. Видно, вы вконец потеряли меру, раз стаю волков затоптало стадо баранов. А разве твоего брата не учил его почтенный отец, что барана надо стричь, а не снимать с него шкуру каждый год? — гости подобострастно засмеялись, по достоинству оценив хорошую шутку. — Он получил то, что заслужил. За свою жадность и глупость. Жадность, потому что не смог остановиться вовремя, а глупость — потому что попал в ловушку, достойную юноши, идущего в свой первый набег.

— Да, Величайший, — скрипнув зубами, склонил голову Турсун. — Мой брат Тоногой ошибся и погиб. Я прошу тебя отдать мне его пост, и я исправлю все ошибки.

Каган молчал, изучающее глядя на униженного тархана. Гости молчали тоже, с любопытством ожидая, чем все закончится. Турсун правильно истолковал молчание.

— Половину добычи мы пришлем сюда. А самых красивых рабынь никто не тронет. Они станут нашим подарком тебе.

Каган продолжал молчать. На его плоском лице была написана скука.

— Мы возобновим выплаты, которые были в старые времена, — выдавил из себя Турсун. — Половину податей от словен мы будем отдавать роду уар.

— Да будет так, — хлопнул в ладоши каган. — Давайте пировать дальше. А ты, новый тудун, останься после пира. Нам есть, о чем с тобой поговорить."

"Турсун сел на свое место еще мрачнее, чем раньше. Титул был куплен дорогой ценой. Прежняя вольная жизнь закончена. Теперь он будет ощущать сапог кагана на горле до конца своих дней. И доходы его племени упадут ровно двое. А ведь ему нужно дать что-то более мелким племенам. Все это было очень скверно.

— Ты, тудун, разбирайся с этими племенами сам, — заявил ему после пира каган. — От меня помощи можешь не ждать. Во-первых, я хочу увидеть, чего ты стоишь без меня. А во-вторых, мои воины скоро уйдут в поход. Мне точно не до мелких стычек с лесными народцами. Нищие земли, нищие люди. Зачем великим родам лезть в это захолустье?

— А рабы, величайший? — с почтением поинтересовался Турсун.

— Да у меня скоро появится столько рабов, что их девать будет некуда, — похвалился каган. — Я ими все пустоши заселю. Мне не нужны твои лесовики.

— Величайший удостоит своего слугу, рассказав ему об этом? — спросил Турсун, разглядывая подбородок кагана. Теперь он не смел поднимать на него глаза.

— Почему бы и нет, — сказал каган после раздумий. — Все равно мы выходим уже завтра. Слушай…

Турсун вышел от кагана, раздавленный новым знанием. Вся его прежняя жизнь, все его планы и мечты казались теперь бесконечно убогими и мелкими. Да и сам он казался себе мальчишкой, что лепит из грязи маленькие юрты и бегает с деревянной палкой вместо меча.