Без привычной скульптуры внутренний дворик казался ему пустым и непривычным.

— Убрал я ее, — скривившись, словно от зубной боли, ответил Приск. — От греха подальше убрал. Клавдия теперь замужем за франком, а он родня самому епископу. Не приведи господь, он еще узнает, беды не оберешься. Может, заберешь ее с собой? Рука не поднимается разбить. Грех ведь, такую красоту губить.

— И заберу, — обрадовался Григорий. — Мы ее на капище поставим, скажем, что это богиня Мокошь. Ее там и пальцем никто не тронет. Кстати, если еще статуи найдешь, вези к нам. Его светлость заберет с удовольствием.

— Прости мне этот грех, господи, — перекрестился Приск. — Я богатые пожертвования в храм сделаю. Ну… в смысле пожертвование… Сейчас дела не слишком хороши, сам знаешь… Да, ты проходи в дом, Григорий. Сейчас Венеранда обед подаст.

— Да у меня и для нее подарок есть, — спохватился Григорий.

— Странный он, герцог Само, — удивился Приск. — Она же рабыня простая, а он ей подарки шлет, словно родственнице. Не могу я понять его.

— Он говорил, что она заменила ему мать, — ответил Григорий. — Он любит ее.

Дела у семейства Приска были не так плохи, как он хотел бы показать. По крайней мере, новое убранство его жилища никак не намекало на нужду. Напротив, в доме появилась резная мебель, расшитые покрывала из самого Константинополя и серебряная посуда. И даже облупившиеся фрески какой-то до отчаяния смелый художник подновил, не боясь церковного проклятия. Григорий с удовольствием смотрел на свежие краски, открывая для себя что-то новое в знакомых картинах.

— Давай, — протянул руку Приск. — Ты ведь письмо от герцога привез.

— Ах, да! — спохватился Григорий, засунув руку за пазуху. Он передал свиток, запечатанный восковой печатью, на которой был изображена пятиконечная звезда, окруженная сложным орнаментом.

Приск сломал печать и углубился в чтение. Закончив, он внимательно посмотрел на племянника, который как ни в чем ни бывало ел кашу, запивая ее вином. Приск с глубоким вздохом отодвинул от него кувшин, чем вызвал возмущенное мычание Григория.

— Его светлость написал! — наставительно сказал Приск. — Не более двух кубков за обедом. Значит, на сегодня все!

— Что? — возмущенно завопил Григорий. — Как все? Да я сюда месяц добирался, чтобы винца вволю попить! Да что за несправедливость, дядюшка! В Новгороде нельзя, тут нельзя! Да что ж за жизнь-то такая! Я что, монах, что ли?

— Почти! — с людоедской улыбкой сказал Приск и сунул свиток племяннику в руки. — Читай! Там, в конце!

— Быть не может! — бессильно обвис на стуле Григорий. — Я должен стать священником. Да за что мне это?

— Герцог мудр и дальновиден, — пояснил Приск.