Утром 8 ноября Александр был так слаб, что не смог выслушать доклад Волконского до конца, но, приняв каломель и полдрахмы корня ялаппа, почувствовал себя лучше. Но все понимали, что это временное улучшение, коренного перелома болезни не наступило. С каждым днём Император медленно, но верно угасал.

В Петербурге были оповещены о болезни государя, и иностранные дипломаты отправили на родину секретные донесения, в которых тщетно пытались предугадать будущую политическую конъюнктуру в России.

Впервые политический центр находился не в Петербурге или Москве, а в далёком и захолустном Таганроге. Вся Европа замерла в томительном ожидании.

Ох, что-то будет, господи! Спаси и сохрани!

* * *Поздним вечером 11 ноября 1825 года по неостывшей осенней земле ночного Таганрога глухо простучали конские копыта. Одинокий всадник в мундире пехотного офицера беспрепятственно миновал караул и, въехав на площадь перед серым одноэтажным домом, торопливо спешился. Дворцовый комендант барон Фредерикс провёл ночного незнакомца прямо в покои Императора Александра.

– Ваше Величество, от командира пехотного полка полковника Ротта прибыл офицер с секретным поручением, – коротко отрекомендовал прибывшего Фредерикс.

– Унтер-офицер Шервуд, – щёлкнув каблуками запылённых сапог, коротко представился посыльный.

Несмотря на болезнь, Император был одет в мундир пехотного генерала и сидел за столом. Лицо его в пламени свечей казалось болезненно-жёлтым, а глаза глубоко запавшими. На плечи у государя была наброшена шинель.

– Оставьте нас, барон! – тихо произнёс Император, и Фредерикс послушно скрылся за дверью.

Прошло полчаса, прежде чем Шервуд вышел из кабинета, ни с кем не прощаясь, вскочил в седло и растворился в ночи.

– Барон, вызовите полковника Николаева, а когда прибудет, зайдите ко мне вместе с ним, – потребовал Император.

Это была последняя ночь, когда российский Император Александр I лично отдавал приказы.

Срочно послали за начальником дворцового караула полковником Николаевым.

Была глубокая ночь, когда барон Фредерикс и полковник Николаев вышли из кабинета смертельно больного государя. Каждому Александр I дал по секретному поручению, и в ту же ночь повелел немедленно выехать из Таганрога.

Об этих последних распоряжениях Императора в Таганроге не ведал никто, даже начальник штаба барон Дибич. Какие именно распоряжения отдал своим поданным Александр, так и осталось тайной, даже после его смерти."

"По воле Провидения случилось так, что за три дня до объявления о смерти Александра I, в Таганроге скончался унтер-офицер 3-ей роты Семёновского полка Струменский, который при жизни славился тем, что очень походил и лицом и фигурой на государя Императора.