Опытные чабаны и зоотехники, которых Председатель нанял из числа бывших колхозников, вовремя подсказали ему, городскому жителю, как правильно запастись кормами и перезимовать без падежа скота.

Председатель не жалел ни сил, ни денег, поэтому его бизнес резко пошёл «в гору». На полученную прибыль он вместе с главным зоотехником полетел в Англию, где закупил два десятка породистых тонкорунных овец.

Через месяц до животноводческого комплекса добралась ровно половина закупленного стада. Остальные, если верить официальной справке, пали жертвой какого-то смертельного вируса, и их трупы, исключительно в целях предотвращении овечьей эпидемии, были срочно утилизированы. Председатель собственной печёнкой чувствовал, что «безвременно усопшая» скотина, беззаботно пасётся где-то на изумрудных полях соседней республики, но доказать ничего не мог.

Чтобы сохранить чистоту породы, «англичанок» держали в отдельной овчарне. Весь персонал холил и лелеял «иностранок», как собственных детей. Однако овцы, несмотря на такую заботу, будто в знак протеста против принудительной депортации с берегов туманного Альбиона в горячие калмыцкие степи, натурально стали дохнуть. Когда в живых осталось только две пары тонкорунных, зоотехник махнул рукой и запустил их в общее стадо.

К всеобщему удивлению, «иностранки» не только не откинули копыта, но хорошо прижились в новом коллективе. По весне две из них дали первый приплод. Народившиеся ягнята отличались от собратьев более крупными размерами и лучшим качеством молодого каракуля. Природа сама отрегулировала вопрос выживания новой породы, и с той самой поры поголовье стада стало увеличиваться в геометрических пропорциях.

Так же быстро, как росли овечьи гурты, у Председателя рос и счёт в банке. Он построил два новых, оснащённых современным оборудованием корпуса, набрал дополнительный персонал, заложил строительство мясокомбината и подумывал о строительстве в областном центре небольшой ткацкой фабрики, когда в республике разразился нефтяной бум.

Председатель отложил строительство фабрики на поздний срок, а высвободившиеся средства пустил на закупку пастбищ. Но где-то в закоулках председательской души, не давая покоя, копошился маленький «червячок»: очень уж хотелось ему найти на своих пастбищах нефть, и из разряда молодых скотопромышленников перейти в разряд подающих надежды нефтяных магнатов.

Несколько лет назад судьба свела его за одним бильярдным столом с начальником геолого-разведывательной партии, которого все называли Максимыч. Максимыч уже тогда сильно пил, и вскоре «за растрату и нецелевое использование государственных средств» на пару лет отъехал в мордовские лагеря.