Опанас гроши выслал, а через пару месяцев, когда мёд на рынке продал, да перед первыми заморозками утеплил ульи, сам собрался и поехал в Киев проведать дочь. Однако в деканате ему сообщили, что среди студентов Оксана Ковтун не числится.

– Была такая абитуриентка, но не прошла, не набрала требуемого количества баллов, – сообщили ему.

– И где же мне дочку шукать[89]? – спросил растерянный папаша.

– Этого мы уж не знаем! – развели руками в деканате. – Ищите, Киев город большой!

Вышел Опанас на воздух, присел на лавочку и полез в карман за кисетом: не признавал он папиросок и курил исключительно свой табак, у себя на грядке выращенный.

Хотел он свернуть «козью ножку», да глядь, а на бумажке-то адрес киевский: от конверта бумажка осталась, и адрес на ней той самой квартиры, где Оксана поселилась. Подхватился Опанас и бегом по адресу. На квартире Оксаны не оказалось.

– На рынке она, где же ей быть! – охотно пояснила хозяйка квартиры. – Петрушкой торгует.

– Петрушкой? – взъярился любящий отец и метнулся на рынок. А рынок большой, шумный, народу много!

Долго бродил Опанас среди рядов с помидорами, огурчиками и прочими овощами, с непривычки голова закружилась, но Оксану так и не нашёл.

Плюнул Опанас в сердцах и пошёл на выход. Глядь, а возле самых ворот стоит киоск, в зелёный цвет выкрашенный. На киоске вывеска «Всегда в продаже свежая зелень. Цены умеренные». А под вывеской за прилавком стоит его родное дитя: волосёнки короткие, как после тифа, глаза и губы по-городскому размалёваны, как на кукле, а на блузке, что на Оксане в обтяжку, на груди три пуговки не застёгнуты – все титьки наружу! Срамота, одним словом!

Хотел Опанас прямо при людях косы дочкины на руку отцовскую намотать, да уму-разуму поучить, а ухватиться-то не за что! Совсем растерялся селянин.

С расстройства только дверь, что в киоске была, вырвал, схватил дочку за руку, и в чём она была, в том на вокзал и поволок.

Дома Опанас немного остыл, но Оксане ума в «задние ворота» по-отцовски вожжами всыпал, и в хате запер.

– Сколько же Вы меня от людей прятать будете, тату? – спросила непутёвая дочь, потирая ладошкой ягодицы.

– Пока у тебя, бесстыжей, волосы не отрастут! – таков был родительский ответ.

Матрёна, пока Опанас дочку поучал, обревелась вся! Хоть и непутёвое дитятко уродилось, а всё одно – жалко. Через день заметила Матрёна, что её воспитанница зачастила подпол.

– Чего это молодой дивчине в подполе среди жбанов да кадушек делать? – задалась вопросом старая нянька, да и полезла следом за Оксаной.