Рыбаков хмыкнул:

– Это называется не техногенная катастрофа, а человеческий фактор. Ничего, когда я принимал завод, у меня в реакторном одни алкаши работали. Стакан в лоб – и вперед, атом расщеплять. Как мы на воздух не взлетели, просто удивительно.

– Филипп, я серьезно. – Юля назвала фамилию пациента. – Проследи, чтобы его не выпускали в цех, табелировали отгулами или выходными. До конца недели только, а там я ему новый больничный открою.

– Хорошо, птиченька, я понял.

Через полчаса ее вызвал Дубикайтис. По кабинету быстро и беспорядочно, как элементарная частица, носилась зам по экспертизе.

– Это самоуправство! – вопила она, потрясая тяжеленным гроссбухом. – Александр Кимович, объясните вашей подчиненной, что нельзя игнорировать мои указания.

– Нельзя игнорировать, – покорно повторил заведующий.

– Как вы посмели прервать Смирнову больничный лист, когда я ясно сказала оформлять инвалидность? Думали меня обмануть? Что вы вообще позволяете себе?

– Я позволяю себе то, что входит в мои должностные обязанности, – отчеканила Юля. – У меня высшее медицинское образование, и если я считаю человека трудоспособным, то выписываю его на работу. Если вас что-то не устраивает, садитесь на онкологический прием сами.

Бабка резко затормозила, словно наткнулась на невидимую стену. Узкие глаза Дубикайтиса округлились. Зам по экспертизе – это вам не начмед! В ее руках сосредоточена реальная власть: без ее подписи невозможно выдать больничный, если пациент болеет больше месяца. Не завизирует бюллетень, и все – человек останется без документа, а кого он станет обвинять? Лечащего врача, конечно! Поэтому вредной старушонке никто и никогда не перечил, врачи безропотно сносили ее издевательства и выполняли самые нелепые требования, понимая: обиженная, она придумает тысячу новых козней.

– Да ты в своем уме, хамка? Понимаешь, с кем говоришь? Я тебе не Дубикайтис, за смазливую физиономию грехи отпускать не стану. Закрой рот и делай, что тебе говорят!

– Послушайте, но нельзя же так жестко разговаривать с коллегами…"

"– Ничего, ей можно, – перебила Юля робкого миротворца Дубикайтиса. – Она же сама никогда нормальных денег от государства не видела, вот и смотрит, чтобы другим, не дай бог, не перепало. Человек двадцать лет отработал на вредном производстве и не заслужил четыре месяца зарплату получать, когда заболел? Может, это у него первый бюллетень за всю жизнь? А вам для него лишних пять тысяч жалко! Ладно бы из вашего кармана, еще можно понять, так нет же! Ах, как вы радеете о государственных интересах!

– Представь себе, радею! – гордо заявила Гном.