Ты-то не развалился, а вот ботинки…

Славик засмеялся, и Георгию тоже стало весело вспоминать, как Марина латала с помощью иглодержателя его многострадальную обувь.

– Короче, если ты заботишься о формировании моей личности, хочу тебе сказать, что одна эта фраза стоила больше, чем десятки часов продвинутых речей. Кстати, ковырять мозг больше всего любят разные козлы! – заключил Славик и пнул ногой пустую банку из-под пива. Она с грохотом покатилась по асфальту. – Нет, сам подумай, какой еще папаша откажется от самого необходимого ради баловства! А еще я знаю, что ты не поехал на свою научную тусовку, чтобы отправить меня на соревнования.

– Откуда ты знаешь? Мы с мамой тебе не говорили.

– Бабушка сдала. Говорит, денег у вас было либо мне на Таллин, либо тебе на Прагу.

– Твой спорт важнее, это же ясно.

– И ты еще говоришь, что плохой отец? Уржаться можно.

Что ж, уржаться – это неплохо. Только Георгию было что-то совсем грустно.

Марина весь вечер не находила себе места, новость об измене мужа подействовала на нее сокрушительно. Она проклинала свое добровольное заточение – будь она на свободе, нашла бы способ все выяснить. Поехала бы, например, к Светке с фотографией Жоры, и та убедилась бы, что обозналась.

Да все, что угодно, лишь бы не бездействовать!

Чтобы немного успокоиться, Марина впервые приняла «легкие транквилизаторы», обычно она выкидывала их в унитаз. Лекарства помогли, она уснула почти мгновенно, но утром голова была тяжелой, как никогда в жизни. Мысли проворачивались медленно-медленно – дойдя до подоконника, Марина забывала, зачем она поднималась с постели. При этом уныние и горечь от измены мужа не стали меньше, просто растянулись во времени, легли тяжелым неподвижным камнем на дно ее души и потянули в омут отчаяния."

"«Под видом легких транквилизаторов мне явно впаривали что-то другое! – Понадобилось очень много времени, чтобы сформулировать эту незатейливую мысль. – Наверное, профилактически кормили нейролептиками, чтобы я ничего здесь не учудила. Пожалуй, лягу снова спать и больше не приму здесь ни одной таблетки, пока мне официально не выставят диагноз».

Она легла поверх уже застеленной кровати. Потом вспомнила о своем диабете и позавтракала.

Сон не шел. В голове крутилось: «Георгий мне изменил», – но заторможенное сознание не подсказывало никакого выхода из ситуации.

Зазвонил мобильный. Марина испугалась, что это Георгий, она пока не готова была его слышать… На дисплее высветился неизвестный номер.

– Алло? – произнесла она осторожно.

– Марина Львовна? – Жизнерадостный низкий голос был ей незнаком.

– Да, я вас слушаю.

– Меня зовут, как принято у нас, военных, представляться, полковник Колдунов. – Мужчина заразительно рассмеялся. – Ян Александрович.