Так, что на первой ступеньке она вздрагивает, поворачивает голову.

— Пятый, Соня, — подсказываю…

Она смотрит на меня пару мгновений, словно загипнотизированная, а потом резко поднимается по ступеням. А я за ней, и как болван смотрю, как попка качается из стороны в сторону, так и маня к ней прикоснуться.

И меня постигает удача, потому что Соня, опять задумавшись, оступается. Я поддерживаю ее, на что получаю напряженный взгляд.

— У меня сегодня нет смены, так что лечить твои переломы я не собираюсь.

Соня задирает острый подбородок, и снова шагает вверх по овальной лестнице. И достаточно быстро мы доходим до нужной двери.

Соня заходит внутрь, и вот тут-то ее прорывает. Не успеваю и дверь захлопнуть, как меня ее крик оглушает:

— Я думала, ты выполняешь свои обещания! Я думала, мы договорились! Почему ты здесь?! Почему преследуешь меня!"

"Дверь захлопываю, в глаза смотрю и шаг ближе делаю.

— Почему, Герман?

— Это ты сюда пришла, как бы, — говорю тихо, чувствуя, как напряжение между нами звенит в воздухе, как он дыханием пропитывается.

Горячим. Частым. И меня уже в ее сторону ведет, а она дрожать начинает.

— Я пришла сказать, что ненавижу тебя, Демидов. Ты мне жизнь сломал, — уже на грани шепота говорит она и от меня отшагивает. Но прихожая такая узкая, что ей приходится в комод упереться.

И смотреть. Смотреть. Испуганно. Невинно. И в то же время каждый миг нашего свидания помнить.

Она думала, что ее трахает Петя, но тому она никогда не позволила бы такого, никогда не изгибалась кошкой. Никогда бы не кончила. Ни с кем, кроме меня.

— Я могу загладить свою вину, — откладываю ключи и руки вверх поднимаю, еще шаг делаю.

Глава 17.

— Не получится… Я теперь никто…

— Для меня ты все, Соня. И я могу доказать это… — нависаю, свет, падающий из комнаты, закрываю.

Создаю ту самую атмосферу, когда впервые познал наслаждение, целуя ее, вылизывая, трахая.

— Как?

— Ударь меня. Сама. Сейчас.

— Что за ерунда? — отворачивается она, дергается в сторону, но я рукой в грудь толкаю. На месте заставляю остаться. – Ты что-то придумал. Опять хочешь изнасиловать меня?

Поднимаю выше руки.

— Я не притронусь к тебе. Я даю тебе шанс отыграться. Ты же хочешь сама сделать мне больно…

— Герман, — теряется она в мыслях, глаза бегают, дыхание все чаще. — Это неправильно.

— Только мы решаем, что правильно, а что нет. Вот и скажи, разве правильно держаться на расстоянии, когда нас так тянет к друг другу. Разве правильно не отомстить мне, когда так хочется. Тебе же хочется?

— Не правда.

— Давай проверим? Сейчас…

— Сейчас? — облизывает она сладкие губки и подальше от меня на комод забирается. Я пахом в коленки упираюсь. Толкаюсь и вынуждаю ноги раздвинуть. Вклиниваюсь. Руки в края упираю, и расстояние сокращаю стремительно.

— Прямо сейчас. Отомсти мне.