— Петя, ты сам на себя не похож, - шепчет она и сладко улыбается в темноте, сама раздвигает ноги шире, выгибается дугой и продолжает дрожать после перенесенного оргазма.

Снова молчу, ласкаю головкой нежные губки, открываю заветный выход и чувствую, как внутри тела все жжет от острого, грязного, неприличного предвкушения.

Еще немного. Еще немного и я буду внутри.

Раздвигаю складки головкой, пристраиваюсь и толкаюсь внутрь. Совсем немного, потому что так туго, что сводит скулы. Так туго, что хочется выть. Нависаю над своей принцессой, ловлю ее выдох губами. Пошло вылизываю подбородок.

— Потому что я не Петя, Сонечка.

— Что, — перестает она дышать, широко открывает глаза, что светятся в темноте влагой. Огромные, чистые глаза.

— Я Гер-рман, — рычу я и рывком прорываю девственную плотину, что все это время меня сдерживала. – Гер-рман, твой сводный брат. Или ты думала, что я не попробую твою целочку перед тем, как отдать другому? Думала, я забыл, как оно было между нами. Думала, я разлюбил тебя?

Глава 5.

*** Соня ***

— Нет, нет Герман! Не делай так больше, достань его, достань…Мне же больно! Ты сам бросил меня! Ты сам отдал меня другому!

Он такой большой! Каждая вена впивается змеей в стенки влагалища. Он разрывает меня изнутри, но что-то помогает ему скользить. Все лучше, пока Герман, не слушая меня, набирает мерный темп.

Не говорит. Почти не дышит. Только смотрит. Только трахает. Так, как я мечтала когда-то. Так, как я запретила себе мечтать.

Тело парализует. В голове шумит, а горло пересыхает от криков. Но сводному брату все нипочем.

Ему, человеку, который защищал меня всегда, который слова злого не сказал. Который не сделал ничего против воли. Теперь он стал страшным человеком, берущим то, что ему не принадлежит. Меня.

Резко. Грубо. С пошлыми шлепками тел друг о друга. Забывая, кажется, что я живой человек. Терзая жгущее изнутри влагалище.

И как я могла спутать его с нежным Петей, как я могла не понять, кто так нагло обращается с моим телом. Доводит до исступления. Не спрашивая разрешения. Заставляет извиваться. А теперь имеет. Так дико, словно животное. И в глаза смотрит, не дает отвернуться. Просто жестко всаживает член, несмотря на боль, несмотря на жгучие слезы и мольбы."

"— Всегда, всегда мечтал о том, как буду тебя трахать, заставлять принимать мой член. В киску, в жопу, в горло. Сегодня ты все сделаешь. Все сделаешь для меня, как должна была для своего мужа. Сегодня я буду тебя трахать, чтобы ты всегда меня помнила.

— Перестань, перестань, — шепчу я, потому что кричать уже нет сил, только хрипеть, пока он закидывает мои ноги себе на плечи, скользит головкой по половым губам и входит еще глубже. Еще резче. Уничтожает меня изнутри. Рвет на части душу.

И уже все возбуждение сходит на нет. И уже желание испаряется.