Своей… Работой? А-а, Господи. Ну что за люди? Завтра все ему выскажу. А лучше по телефону. Потому что при этой женщине я тем более слово вставить не смогу.

С этим и покидаю семейство Беркович, чтобы как можно скорее дойти домой, получить по мейл задание и начать заниматься любимым делом.

И я уже подхожу к лифту, смотря, как он открывает свои серые металлические двери, как вдруг меня кто-то жестко хватает на локоть и куда-то тащит.

Не успеваю я вскрикнуть, как оказываюсь в кабинете с кушеткой и столом с разными приборами. В полумраке рядом с…

— Герман! Я же испугалась! — отталкиваю я его, но вижу залихватскую улыбку, и злость мигом пропадает.

Каким бы он не был наглецом, рядом с ним всегда как дома. Спокойно, надежно, хорошо.

— Ты сказала про нас? — сразу спрашивает он, и я перестаю улыбаться. Черт.

— Да я не смогла, они болтают без умолку, слово вставить не дают.

Теперь серьезным становится и Герман, взгляд из добродушного становится волчьим. И я понимаю, как легко ему выглядеть угрожающим. И как сейчас тоненькая стрела страха пронзила меня насквозь.

— Не смогла или не захотела? – цедит он сквозь зубы, и я напрягаюсь сильнее.

Кажется, в этом мире не найдется мужчины готового меня слушать, а главное – слышать. Они всегда думают только о себе.

— Не смогла! – воскликнула я, и решила, что сегодня Герману ничего не светит. Мне надо домой.

Но, кажется, Герман со мной не готов согласиться. Он задерживает меня у двери, проворачивает ключ в замке. Затем толкает к кушетке.

— Прекрати! Не здесь же!

— Именно здесь, — снимает он с себя халат и педантично вешает на вешалку.

Хочу снова встать. Но он толкает меня обратно и стягивает с невероятного торса футболку.

Боже… Помогите…"

"— Кажется, ты еще не поняла, кому принадлежишь. Я тебе сейчас объясню.

Глава 20.

— Я и так знаю, что принадлежу тебе! — сдавленно говорю я, пока он жадно касается губами шеи. Прикусывает. Лижет. – Но заниматься сексом в общественном месте очень опрометчиво. А вдруг кто-то зайдет? А вдруг тебя уволят? И почему, в конце концов, ты не пользуешься презервативом.

Я должна была остановить это безумие, или он так и будет брать меня, когда вздумается.

Звонкий шлепок по заднице прерывает мое словоизвержение.

— О, чёрт! — простонал Герман, поглаживая мою попку.

— Ты неподражаема! Стоишь тут раком, обнажённая, беззащитная и даже при этом умудряешься читать мне нотации. Когда ты делала это в юности, мне хотелось заткнуть твой рот членом. И теперь ничего не заставит меня свернуть с пути.

И пока я осознаю смысл его слов — наполненных искренним восхищением слов! — Герман убирает свои руки с моей попки.

— Эй, ты что собираешься сделать?! — паникую я окончательно, заслышав тонкий скрип расстёгиваемой молнии.

Молния на его одежде была только в одном месте.