— Сама подумай! — хмыкнул он, хватая меня за талию.

Я задёргалась, но он был сильнее. Герман без каких-либо проблем развернул меня и поставил перед собой на колени.

Теперь я сидела на полу, спасибо, что хоть чистом и теплом, а перед моим лицом покачивался до предела возбуждённый член.

Крупная головка которого спустя мгновение мягко ткнулась в губы.

— Ты сама виновата. Теперь придется понести наказание, — заявил Герман с шальной улыбкой. – Поймешь наконец, что делать ты теперь будешь то, что хочу я!

Я задохнулась от обиды и помотала головой, плотно сжав челюсти.

Я никогда не позволю ему сделать с собой такое здесь!

Тем более после слов, что он хочет сделать меня, по сути, своей рабыней. Любовь любовью, но у человека должна быть свободна выбора. Просто свобода! Я так к ней стремилась, чтобы снова попасть в лапы тирана?

Но Герман, кажется, имел на это несколько иное мнение. Он держал в руке далеко немаленький член и самым его кончиком поглаживал мои губы. Как только я хочу оттолкнуть его руками, Герман предупреждает.

— Попробуй только, и я свяжу их бинтом.

Вот член скользнул куда-то в сторону, и я ощутила прикосновение бархатной, неимоверно горячей головки к своей щеке.

Герман лёгкими касаниями ласкал мое лицо, похоже, искренне наслаждаясь и видом покорной, коленопреклонённой сестренки.

И ощущениями, заставляющими его едва слышно постанывать.

Я же прикрыла глаза, чтобы не видеть перед собой этот чужеродный… но чем-то манящий меня орган с розовой головкой и тонкими нитями вен, пронизывающих его по всей длине.

Внезапно член его вернулся к губам и требовательно толкнулся.

Засада.

А между ног-то почему опять так мокро?

Я попробовала было отпрянуть, но Герман вцепился в волосы и запрокинул мою голову назад, вырывая вскрик из горла.

Он словно этого и ждал, потому что в следующий миг в рот занырнула крупная головка члена и начала протискиваться дальше.

Я замычала и замотала головой, гневно вглядываясь в казавшиеся белыми в свете неяркой лампы глаза.

Когда член толкнулся чуть глубже, я закашлялась от обилия собственной слюны и всё-таки смогла избавиться от него.

— Сволочь, перестань! Это унизительно! Я не буду! — закричала я громким шепотом, пытаясь вырваться из его захвата.

Я раз за разом пыталась встать с колен, но Герман каждый раз пресекал эти попытки.

В конце концов, он одной рукой надавил мне на плечо, а другой дёрнул за волосы, да так, что показалось, будто искры сыплются из глаз.

— Будешь, — властно сказал он.

— Я не хочу! — уже не пытаясь вырваться, заныла я

— Открой рот по-хорошему, не делай себе больнее.

Я с горькой насмешкой вскинула брови — боль от его поступка полугодовой давности буквально разрывала сердце надвое, так что я сильно сомневалась в его словах.