Так вот, мы ему все высказали, а он обещал во всем разобраться лично и выпустить Буйковского. Под подписку, разумеется, но это ничего, главное, Гриня будет дома, а не в каталажке со всякими отморозками. Вот увидишь, завтра же его выпустят…

Что-то я в этом сомневаюсь, подумала я, но вслух ничего не сказала. Не стоит лишать подругу иллюзий, пусть думает, что их страдания не были напрасными.

– Да, мало ты котлет разогрела, – вздохнула Нечаева, посмотрев с тоской в пустую тарелку, – я же просила шесть штук…

– Я могу еще разогреть.

– Да ладно уж, теперь я могу как-нибудь дотерпеть до дома, а там у меня плов по-бухарски…

– Сама готовила? – удивилась я.

– Еще чего! Наташка Лебедева была в гостях. Ты же знаешь, она любительница всякой экзотики…

С котлетами было покончено, и Нечаева попросила налить ей чаю, и побольше.

– Кстати, что у тебя к нему есть?

Я пошарила в буфете и нашла пачку шоколадного печенья.

– Пойдет, – милостиво махнула подруга рукой.

Я включила чайник и приготовила две кружки, одну из них – подарочную, большую, на пол-литра.

– Слушай, Поль, а что ты там говорила насчет того, что тоже занимаешься освобождением Буйковского? – спохватилась вдруг подруга.

Пришлось рассказать ей все с самого начала – как мне позвонил Ярцев и поведал, за что задержали Гриню, как мы ездили к отцу погибшей девушки, какие ужасы там узнали про издевательства над ней некоего Виссариона, про сведения, которые мне слил дядя Сережа. Подруга зло сузила свои голубые глаза, отчего они превратились в щелочки:

– И такая мразь ходит по земле?! Нет, ну, ты подумай, Полин! И из-за него еще и Гришку арестовали! Слушай, мы должны этому уроду показать, где тут у нас в Горовске раки зимуют! Как ты считаешь?

– Должны… Только ты заметь: на теле жертвы есть краска и с автомобиля твоего Гришки.

– Недоразумение! Ошибка следствия…

– Не думаю. Ведь как-то же они вышли на Буйковского!

– А действительно, как они могли на него выйти? – Алина удивленно хлопала ресницами, потягивая чаек. – А может, кто-то его специально подставляет?

– Зачем? – усмехнулась я.

– Конкуренция. Может, какой-то другой поэт чувствует, что Буйковский пишет лучше его, отбивает поклонников, вот и…

– Ну, насчет этого можешь быть совершенно спокойной: вряд ли у твоего Грини есть конкуренты. А выйти на него полиция могла, допустим, с помощью камер слежения. Сейчас у нас по всему городу камер натыкано, заметила? Практически на всех супермаркетах, многих магазинах, на столбах рядом с перекрестками, на автостоянках… На съемках, насколько я знаю, всегда хорошо виден номер машины. Если твой Буйковский действительно сбил девушку…

– Поль, да не мог он ее сбить, пойми наконец! Гриня – он не такой.