— Слушай, тебя как зовут? — обратился он к дворнику.

— Михеич.

— А меня Степан. Я, знаешь ли, Михеич, с самого утра, как на вокзал прибыл, так и бегаю по морозу. Вон, пальцев на ногах уже не чувствую, может, нам с тобой выпить для согрева, а? Я тут вроде лавку какую-то видел, с меня водка, с тебя закуска. А хочешь — наоборот.

— Так а что тут говорить, их еще в восемнадцатом, прямо в квартире… — ополовинив бутылку, со слезами и надрывом в голосе рассказывал Михеич. — Сам-то бывший ажно царским камергером был! — поднял он вверх грязный, корявый палец. — В шубе всегда ходил, при орденах.

На чай давал… — мечтательно закатил глаза дворник, — и по праздникам не забывал. Жена у него была, две дочки. Одна-то успела замуж выскочить и вроде за границу уехала. А камергера с женой и второй дочкой во время экспопри… нет, экспопри… нет. Экспоприации, вот, и расстреляли. Я там как понятой был. Полез один к дочке за ворот крестик сорвать, она закричала, а хозяин возьми да и вмажь этому хаму по рылу. Ну, тот долго не рассуждал, а сразу и пальнул. Тут жена с дочкой заголосили, ну они и их в расход. А мне сказали — коли вякать буду, то и меня вместе с ними укокошат. Ну, так я молчок, — раскачиваясь на табурете, поведал дворник.

Что ж. С камергером Волоцким все было ясно.

Оставалось еще три адреса. Фрейлина Ее Величества Армфельт проживала на Мойке. Флигель-адъютант Его Императорского Величества Шимановский и семейство Вейсбахов, графиня состояла прежде фрейлиной при государыне, а супруг ее состоял при Министерстве двора."

"Евгению Степановичу было все равно, с кого начинать, а потому он решил, что ближе всего он сейчас находится к квартире Вейсбахов, а значит, так тому и быть.

И полковник направился на улицу Большую Морскую. Но теперь уже не с пустыми руками, а сразу с водкой.

В дворницкой на Большой Морской было чисто, пахло хлебом и дровами, а возле плиты хлопотала объемистая, обряженная в цветастую юбку и такой же платок, румяная и с озорным глазом баба. Евгений Степанович поспешил бутылку спрятать за спину. Не одобрит.

— Здорово, гражданочка, — поздоровался он солидно. — Мне бы дворника.

— И вам не хворать, — оборачиваясь к гостю, пожелала хозяйка, осматривая его подозрительным взглядом, словно городовой заезжего жулика.

 — Из жильцов будете? Что-то не припомню.

Евгений Степанович почувствовал, что потеет под шапкой. Опомнившись, он шапку снял, все же офицер, а перед ним дама, и вообще он в помещении.

— Так вы кто же будете? — не давала ему собраться с мыслями хозяйка.

— Я вот родственницу свою ищу, — пролепетал он неуверенно, судорожно соображая, как выкручиваться, и сообразил: — У меня еще в семнадцатом году тетка здесь состояла в прислугах, у графини Весбаховой.