Вон, квартира генеральши Хохряковой, что на третьем этаже, аккурат над хозяйскими апартаментами, раньше в ней кто жил? Генеральша с племянницей, ну и прислуга, а теперь? В кажной комнате по шесть человек понапихано, а то и поболе. Кого тут запомнишь?

— А что с генеральшей-то стало? — ввернул подходящий вопрос Евгений Степанович, доставая папиросы и будто в задумчивости протягивая сторожу пачку.

— С генеральшей-то? — с удовольствием закуривая на дармовщинку, переспросил дворник. — Так а что и со всеми — то ли за границу утекла, то ли расстреляли.

— И хозяева туда же?

— Хозяева? Неужто их знал? — прищурился на один глаз дворник.

— Откуда б мне? — весело тряхнул головой Евгений Степанович. — Куда нам в такие хоромы с солдатским рылом.

— М-м, — протянул неторопливо дворник, не снимая подозрений. — Солдатским, говоришь?

— А то. Меня еще в пятнадцатом году так контузило, милый мой, до сих пор головными болями маюсь, а через полгода руку едва не оторвало, вона до сих пор еле ходит. — И Евгений Степанович вытянул вперед не до конца разогнутую руку и повертел ею у дворника перед носом. — Видал? А все генералы, сволочи, им капитал защищать, а мы воюй.

— Ну-ну. Так что за знакомец-то, говоришь? — снова берясь за лопату, уточнил дворник.

— Лазовой Кондрат Иванович. С меня примерно, и годков столько же. Учетчиком работал на верфях. А?

— Лазовой? Кондрат Иванович? — закатил глаза к небу дворник. — Нет, не помню.

— Жаль. Я ему, подлецу, перед отъездом чемодан оставлял с кой-какими вещичками, а он, мерзавец, уволился, с квартиры съехал и адреса нового не прислал.

— Спер, значится? Ну, так кто же тебя научил добро чужим людям оставлять? — без всякого сочувствия спросил дворник.

"— Да знаешь, работали вместе, вроде честный мужик был, а меня как на грех в командировку снарядили на Волгу и с квартиры поперли, все одно к одному, вот и попросил его присмотреть, чай, под кроватью много места не займет. А он возьми и съедь с квартиры, а меня как на грех с Волги на Каму перебросили…

— Плакал твой чемоданчик, — уверенно заявил дворник. — А то вот еще, — шепотом проговорил он, наклоняясь к Евгению Степановичу и обдавая его смесью табака и лукового перегара.

— Это как?

— А так. Придут в кожанках и того… Поминай как звали. Особенно тех, которые шибко грамотные.

— Из «бывших» в смысле?

— Да не. Не обязательно. И просто грамотеев, или еще почему. Может, и тваво дружка почистили, — тихонько заметил дворник.

Евгений Степанович задумался. Разговор с дворником вышел долгий и совершенно бесполезный. Мимо них уже протопала куча народу на службу, школьники в школу, а Евгений Степанович так и не выяснил ничего стоящего.