— Уж и не знаю, сколько такой стоит, тысяч триста, наверное. А картины? Я, конечно, не разбираюсь, но у родителей его сплошные подлинники на стенах висели. В общем, погуляла девушка. А что касается ваших занятий, то полиция пусть убийцами занимается. А вы с Максимом можете пока загадки поразгадывать. Может, за город наведаетесь, может, клад этот в какой-нибудь их бывшей усадьбе зарыт.

— Не знаю. Вот завтра в библиотеку съездим, найдем нужные книги, расшифруем указания, если сможем, а там решим, — пожала плечами Полина.

Тут из прихожей раздался шум.

— Полина, Ирина Григорьевна, это я.

Заносите! — зычно скомандовал он кому-то невидимому. — Я еще успел в мебельный центр заскочить, вот купил уже сразу и диван с креслом, а то сидеть не на чем. Выбирать было особо некогда. Но вроде бы приличный, немецкий, и по цвету один в один как старый, — возбужденно рассказывал Максим, кидая в угол большущие пакеты с подушками и одеялами. — Пришлось, конечно, доплатить за срочность, зато будем жить как люди.

Вслед за Максимом в прихожую вдвинулся здоровенный детина, сгибающийся под тяжестью завернутого в полиэтилен дивана, вслед за ним вдвинулся еще один здоровяк со своим куском дивана, а вслед за ним третий.

— Так. Ставьте. Ребята, старый диван надо отодвинуть, на его место поставить новый, а старый вынести на помойку, я вам отдельно заплачу. Пятерки хватит?"

"— Что же у вас с диваном случилось? — глядя на растерзанную мебель, поинтересовался грузчик. — Собака, что ли, взбесилась?

— Вот-вот. Собака. Окончательно с катушек слетела, — подтвердила Ирина Григорьевна.

— Крупная, наверное, — боязливо попятился к двери второй грузчик. — Не меньше кавказца.

— Угадали. Да вы не бойтесь, ее уже усыпили, — махнула рукой Ирина Григорьевна. — Ну, мальчики, берите старый диван, кресла и выносите.

Полина стояла в уголке, тихонько посмеиваясь, Ирина Григорьевна ей очень нравилась. В ней чувствовались доброта, здоровое чувство юмора и житейская мудрость. То, чего так недоставало ее маме. Кроме доброты, конечно. Мама очень добрая, тут же поправилась Полина.

Диван и кресла были расставлены и распакованы, на новые подушки надеты наволочки, на одеяла пододеяльники, Ирина Григорьевна уехала, а они с Максимом, оставшись вдвоем, неожиданно почувствовали неловкость, какая бывает, если на свидании вслепую мужчина и женщина категорически не понравились друг другу и теперь откровенно не знают, что делать.

Но ведь у них не свидание! И ей, Полине, нет дела до этого человека. Она вообще не хотела сюда приезжать, это он ее притащил, а теперь она должна чувствовать себя нежеланным гостем, пятым колесом в телеге, и прочее в том же роде.

— Знаете, я устала и пойду спать, — заявила Полина, поднимаясь.