А вот мне уже все равно было на резко побледневшего до синевы мужчины. Плевать, что именно зашипел ему в перемешку с рычанием мой демон. У прилавка я оказалась в считанные секунды, хватая тетрадь. Коснулась капельки запекшейся крови на обложке и заглянула внутрь.

Там была я.

Только я.

На каждой странице мой портрет. Они были разные, словно художник пытался передать моё настроение, запечатлить каждую морщинку, когда улыбка касается губ или хмурятся брови, выражая недовольство. И взгляды разные: тяжёлые, изучающие, внимательные, восхищенные. Хвосты играли с ветром, застывая на страницах в причудливых формах. А вот одно призчное ухо, будто дёргается, пытаясь расслышать что-то вдали. На одной из страниц я споткнулась, долго пытаясь понять, когда художник видел меня голой, пока не осознала, что это всего лишь чужое воображение. Сходство было идеальным, словно не рисунки это, а фотографии.

Он меня помнит.

Тот, кто столько раз рисовал мой портрет, просто не может забыть наше знакомство.

— Где владелец? — хрипло выдохнула, поднимая взгляд на оборотня.

И даже не удивилась, увидев зажатым в углу. Келеавин нависал над торговцем, даже не касаясь его. Но и этого хватило мужчине, чтобы трястись и что-то блеять.

— Слышал вопрос? — вкратчиво спросил демон. И уже требовательно: — Отвечай!

— Я… — оборотень перевел на меня взгляд. Облизал пересохшие от волнения губы и зачастил: — Не гневайтесь, эса Иссил. Я же из лучших побуждений забрал. Чтобы демон проклятый на вас не любовался! Не трогал своими грязными пальцами лик ваш. Не удовлетворялся глядя на…

— Заткнись, — не выдержала я, закипая. — Где. Мой. Демон?

— В-ваш? — заикнулся оборотень, серея и сползая по стенке вниз. — И этот тоже ваш? Я ж не знал, эса Иссил. Я же как лучше…

— Сознание потерял, — мрачно констатировал Келеавин.

— Так приводи в чувства! — занервничала я.

— И бить можно?

— Да что угодно. Только найди мне Анджело, пожалуйста, — почувствовала, как слезы подступают к глазам. Если оборотнь с ним хоть что-то сделал, я… Я не знаю, что сделаю с ним. На тысячу лисят порву!

Вылетела на улицу, жадно хватая ртом воздух. Тетрадь так и не выпустила из рук, прижимая ее к груди. Когда-то я не могла расстаться с книгой, оставленной мне прошлой эсой, теперь же…

И все же слезы покатились из глаз, прочерчивая соленые дорожки на щеках. Больно расставаться с надеждой и ещё больнее думать, что с Анджело что-то произошло. Сомневаюсь, что он расстался бы со своими рисунками и одеждой по доброй воле. Когда из лавки вышел Келеавин, я успела накрутить себя до такой степени, что готова была сорваться на крик. Просто так. Чтобы выплеснуть свое отчаяние.

— Идём, — бесшумно появившийся за спиной демон приобнял за плечи и мягко подтолкнул в сторону нашего транспорта.