Разбираю в думосборе каждое твое движение, каждое слово, мельчайший жест. Мне давно не семнадцать, и наивность вся куда-то испарилась, а потому я говорю: ты не из тех, кто сдается. Ты будешь терзать меня, тянуть из души последние соки, но своего добьешься. А потому я прошу тебя больше не приходить. Я больше не нуждаюсь в твоей опеке. Если ты не лгал мне, говоря, как много я для тебя значу, то ты должен понять – это не жизнь. Дожидаться, отдавать тебе все то немногое, что у меня есть, раскрывать душу, чтобы потом оставаться одному в совершеннейшем раздрае, будучи не в силах думать ни о чем, кроме новой встречи, которая будет неизвестно когда. Неопределенность убивает хуже, чем четкое осознание – тебя больше нет для меня. Надо попытаться жить дальше.

- Сев…

Северус отнял у него руку, аккуратно, будто боясь лишний раз прикоснуться, поднялся и отошел на безопасное расстояние.

- Мерлин, я только-только убедил себя, что стоит попробовать просто жить, - совсем другим тоном сказал он. – Что стоит подпустить к себе этого Дерека, совершеннейшую бездарность, ответить на его дурацкие ухаживания, перестать ходить в веселый квартал к Марку. Если уткнуть этого хастлера носом в подушку и самому закрыть глаза, то его широкая спина отдаленно похожа на твою. Главное не увлекаться и не ласкать слишком яростно, так как у него напрочь отсутствует тонкий шрам, что пересекает твою спину у правой лопатки. И нет родинки под левой. И чертовых ямочек на пояснице, особенно отчетливо проступающих, когда ты потягиваешься, тоже нет. И…

- Сев…

- Что мне делать, Дейм? У меня ничего не получается. Я бессилен. Проигрываю. Легко убеждать себя, что возможно жить и так, трахая Марка и раздавая авансы этому… Дереку, но только когда тебя нет на расстоянии вытянутой руки.

- Малыш…"

"- Когда-то я сказал, что боюсь забыть, чем пахнут твои волосы. Так вот, я не помню, Дейм. Не помню, какого цвета были глаза у моего отца, как долго пробыл в Азкабане и сколько капель желчи броненосца необходимо добавить в модифицированный исцеляющий бальзам. А волосы твои помню. С остриженной прядью, мягкие и густые, чуть рыжеватые на солнце и отливающие красным в свете камина. Мед и сигаретный дым. Идиотская память. Ведь желчь броненосца – капризный ингредиент. На одну каплю больше, и раны не заживут никогда. Я не хочу так, но ничего не могу с собой поделать. Поэтому прошу – дай мне убедить себя, что…

- Что желчь важнее моих волос, что Марк не так плох, а родинку и нарисовать можно, да?

- Уйди, Блэк. Ты обычно появляешься в самый неподходящий момент и там, где не нужно. Что в Хижине, что в самой гуще схватки, что тут, - он кивнул на неприкрытый ковром участок пола, где когда-то вскрыл себе вены. – Вечный спаситель, уверенный, что любая жизнь лучше небытия.