Хоть бы одна гнусь намекнула, что у меня два отца, и Блэки – мой род по праву. Мне никто ничего не сказал. Ну, ты ладно – ты терпеть меня не мог, да и не в таких мы были отношениях. Но Дамблдор, Люпин… не понимаю. Хотя нет, понимаю. Директор опасался делать меня излишне сильным, угроза нового Темного Лорда, так сказать. Надеялся, что я не выживу, и просчитался. А Люпин, этот грустный клоун, мог и не знать, он же не чистокровный. Ладно, давай спать. Хотя, ты и так вечно дрыхнешь, неинтересно даже. Я уже успел привыкнуть к нашим перепалкам, к тому, что я тебе слово, а ты в ответ десять. Забавным ты все-таки был юношей. Может, ты всегда такой, а я просто плохо тебя знаю?

Северус по обыкновению не ответил. То ли не хотел, то ли не мог – надписи на нем больше не появлялись.

***

- У меня странное чувство, - Гарри по привычке присел у кровати и погладил Северуса по волосам. – Я надевал сегодня кольчугу и думал, что было бы странно попасть сразу во время возрождения Волдеморта, ведь это означало бы, что мы не виделись много лет. Представить страшно.

Он по-турецки уселся на пол и принялся наматывать на пальцы темную прядь.

- Знаешь, я хотел бы сейчас сказать, что был бы рад, если бы у тебя кто-то был, хотя бы периодически, что любовник, приходящий раз в год – это херня, а не отношения, что для здоровья вредно и все такое прочее, но не могу. Я чертов эгоист, совершенно не желающий ни с кем делиться. Ты был прав. Самовлюбленный, наглый, беспринципный, как мой отец. Как оба моих отца, думаю. Но вот застать тебя с кем-то, увидеть, как чужие руки касаются твоей нежной белой кожи, и какой-то совершенно чужой мужчина целует тебя, а ты прикрываешь глаза и стонешь, запрокидывая голову, подставляя шею… Не могу, Северус. Я ревнивый идиот, сволочь, отнявшая у тебя юность, но… Так хочется чтобы ты был только моим. Если ты меня сейчас слышишь, то прошу тебя – ничего мне не рассказывай о своих любовниках, если они были, ладно? Потому что я их изуродую, зааважу, потом сделаю из них зомби, допрошу и снова упокою. Не желаю ничего знать.

Северус молчал, но по тому, как чуть сошлись к переносице его брови, было понятно, что он все слышал."

"- Знаю, - Гарри вздохнул и поцеловал вновь наметившуюся морщинку, - знаю, что ты хочешь сказать. Моя свадьба с Джинни, интрижки, которых я не скрывал, и твое одиночество. Неправильно это. Почему ты не… Бред. Я не стал бы тебя слушать, заяви ты на меня свои права. Прости, что так все вышло, я не знаю, как это исправить. Обещаю лишь, что когда ты очнешься, я попытаюсь компенсировать тебе если не всю жизнь, то хотя бы последние пять лет, что мы не виделись совсем. Я поцелую каждый дюйм твоей нежной кожи, буду молить о прощении за каждое грубое слово, за каждое проклятие, за каждую бессонную ночь.