Желательно – из Бургундии.

Деймос что-то быстро написал на крошечном пергаментном квадратике и опустил тот в корзинку, стоявшую на траве у его ног, чтобы уже через минуту достать оттуда пузатую бутылку заказанного супругом вина.

Разговор, коснувшись последних политических событий и погоды, быстро прервался, и они уютно молчали, изредка соприкасаясь кончиками пальцев, отпивая из широких бокалов чуть кисловатое выдержанное вино и глядя друг другу в глаза.

Слова были лишними. Деймос не мог пообещать, что больше не причинит любящему сердцу супруга боль, Северус не мог заставить его поклясться в верности.

Они были будто искаженными в мутном старом зеркале отражениями друг друга. Едины и в то же время – порознь.

- Я хочу, чтобы ты знал, - тихо сказал вдруг Деймос, переплетая их пальцы. – Ты единственный, кто имеет значение. Я твой. И если бы я мог достать из своей груди сердце и отдать его тебе, я бы сделал это. Чтобы ты никогда не сомневался в том, что оно принадлежит тебе.

Северус слушал его, чуть склонив набок голову, отчего его блестящие волосы легли на плечо, и молчал. Что он мог ему сказать? Что много раз хотел сдаться, отсечь себя от Гарри, оторвать с кровью, чтобы, прижигая раны горьким виски, навсегда забыть о том, каково это – видеть, как тот, кому ты посвящаешь каждый свой вздох, отдает другим то, чего жалеет для тебя.

Чтобы не ощущать, как горячая, пьянящая сила его спутывается, сбивается грязными комьями, оскверненная другими, как чужие жадные руки шарят по его телу, будто имеют на это право.

Но там, в Мунго, глядя, как спит, разметавшись во сне, его Гарри, как улыбается, стоит коснуться его небритой щеки, как мерно вздымается его грудь, не прикрытая простыней, он ощутил, что злость и отчаяние отступают.

Всего каких-то пять лет… Столько уже пройдено…

- Я знаю, - ответил Северус, сжав его руку. – Знаю, Дейм. И мне не нужно для этого искать банку, чтобы заспиртовать твою сердечную мышцу.

Деймос прижался губами к его ладони и прикрыл глаза. Жизнь продолжалась.

Глава 72

Теплая бледная кожа под губами, сводящий с ума запах тела и волос, бесконечная, щемящая, горьковатая нежность, тихие вздохи, срывающиеся с тонких розовых губ, золотые отблески камина, мягкими мазками ложащиеся на волосы.

- Северус...

- Чшш…

Неторопливые, едва ощутимые касания губ и ладоней, магия, которая сливается воедино, возобновляя ослабшие связи, глаза предательски щиплет, а в горле ком. Хочется обнять весь мир, ведь он сконцентрирован в темных глазах, чуть прикрытых острыми стрелками ресниц. От нежности и трепета перехватывает дыхание, хочется вечно вот так – гладить, покрывать поцелуями, ловить губами тихие, короткие выдохи, растворяться в другом, который тебе дороже тебя самого, дороже жизни и магии, мира и посмертия.