***

- Знаешь, я сегодня сказал тебе, что люблю, - Деймос, проведший остаток дня с Регулусом, постепенно вводя его в курс дела, а потом вдоволь напотевшись в тренажерном зале, к вечеру принялся за Северуса – массаж довольный результатами Сметвик так и не отменил. – Впервые в жизни. Тебе, представляешь? Что ты со мной сделал за какие-то пару месяцев? Ну, по моему персональному времени, конечно. Как же я хочу, чтобы все скорее разрешилось, и я мог бы обнимать тебя, не опасаясь каждое мгновение, что артефакт, прокладывающий хрупкий мост от меня к тебе, снова утянет назад.

Я теперь понимаю тебя семнадцатилетнего – хочется поставить на тебе клеймо, заявить на весь мир, что ты мой, чтобы никто не смел тянуть к тебе свои грязные лапы. Едва сдержался, чтобы не урыть Дамблдора, но без него нам не победить.

Он с силой растирал плечи, прощупывая каждую мышцу, и продолжал говорить:"

"- Мерлин, с ужасом представляю себе момент, когда ты догадаешься, кто я на самом деле. Боюсь, лишь дуэлью дело не обойдется. Ты меня-ребенка терпеть не можешь, хоть и жалеешь по-своему. Наверное, мы с Гарри настолько разные, что тебе и в голову не приходит, что и упрямство, и наглость, и любопытство, так ненавидимые тобой в Поттере, в Деймосе Блэке тебя вполне устраивают.

За мантию-невидимку я не переживаю. Если бы ты знал, что она у меня есть, мне бы жизни не было в школе. Да и о том, что это один из Даров Госпожи, я сам узнал лишь в семнадцать, почти случайно, а до меня этой информацией владел лишь директор. Так что допускаю, что ты принимаешь редчайший артефакт за обычную аврорскую мантию, качественную, но небезупречную. Очков я не ношу давно, внешность сильно изменилась, когда я вошел в род Блэков, да и угадать во мне теперешнем Джеймса, умершего молодым, или даже Сириуса, которого ты видел больше десяти лет назад, проблематично. Так что если меня что и выдаст со временем, так это голос, который сломается в пятнадцать, жесты и бесконечное упрямство. Ну, и мелкие факты, которые, думаю, ты до поры просто копишь в памяти, чтобы рано или поздно сделать выводы, блестящие и неотвратимые.

Он очертил кончиками пальцев толстый шрам под коленом и еще раз прошелся, разминая оставленные без работы мышцы.

- Мне вот только интересно, окажется ли твоя… любовь ко мне сильнее ощущения, что тебя обманули, что я все это время смеялся над тобой? Надеюсь, что рассудок, все же, победит.

Потому что слишком много горя я еще причиню тебе. Хотелось бы хоть изредка иметь возможность отчасти скомпенсировать тебе мое же собственное вероломство.

Северус предсказуемо молчал, и Гарри ничего не оставалось, как, выкупав его, завернуть в тонкую простыню, потом в одеяло и устроиться рядом.

- Прости меня, - сказал он, засыпая. – За то, что еще совершу.