Шанель попыталась освободиться, но он крепко держал ее за талию. Шанель попыталась приподняться, однако рука, которой она хотела опереться на плечо Фалона, соскользнула — так сильно тот сотрясался от смеха.

В раздражении Шанель уперлась локтями ему в грудь.

— Что ты нашел смешного, воин? — гневно спросила она. — Если ты думаешь…

— Подожди! — выдохнул Фалон, все еще не в силах ничего выговорить из-за душившего его смеха. Шанель ждала, стиснув зубы.

— Для такой замечательной демонстрации характера не было причин, керима, — справившись наконец со смехом, сказал он.

Ее глаза сузились.

— Ты думаешь, что нет?

— Я никогда не стану наказывать тебя за чужие поступки. Ты должна это знать. Все, что я сказал, я сказал для Марты.

Смысл этих слов дошел до нее не сразу. Глаза Шанель широко раскрылись.

— Ты сказал неправду?

— Маленькую неправду, чтобы победить вещь, с которой иначе не могу бороться. Она не ушла бы…

— Конечно, ушла бы! Она была здесь только для того, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. — Шанель вздохнула. — Марта тебе не враг, Фалон. Если бы это было так, у тебя были бы серьезные неприятности.

На самом деле ты ей нравишься — по крайней мере нравился. Она, возможно, сделает глупость и расскажет моей матери, что ты только что… Проклятие, Фалон! Я хочу видеть свою мать!"

"— Нет! — резко возразил он, затем поднял Шанель на ноги и нежно повернул ее лицо к себе. — Все мое терпение отдано тебе, керима. На твою мать уже ничего не осталось. Не проси меня, чтобы мы оказались около этой женщины, иначе я могу сказать такое, о чем мы оба будем сожалеть.

— Фалон, ты видел ее тогда, когда она беспокоилась обо мне.

Сейчас она будет другой.

— Мне это безразлично, — ответил он. — В свое время я разрешу тебе ее навестить. Сейчас же ты должна уделять внимание другим своим обязанностям, приспособиться к новой жизни. Если тебе нужна помощь, ты должна обращаться ко мне, а не к своей матери. Разве не так должно быть?

— Нет! — упрямо сказала Шанель. Фалон поднял брови.

— Ты все еще дуешься?

— Я сделаю все что угодно, воин, лишь бы ты стал благоразумен.

— Я благоразумен. Я мог бы сказать «никогда», но я этого не сделал, считаясь с твоими чувствами.

— Как же! — проворчала Шанель. — Ты хочешь лишить меня матери и друзей. Или тебе не приходило в голову, что Марта и Корт сделаны посетителями?

— Я это понял сразу.

— Ты проклятое…

— Достаточно, женщина! Будет так, как я скажу, и ты с этим согласишься.

«Не загадывай, красавчик», — подумала Шанель, но вслух ничего не сказала.

Так как планету окружал глобальный щит, было невозможно приземлить корабль за пределами космопорта. Однако нуль-транспортировке глобальный щит не мешал.