Не последнюю роль сыграло ещё и то, что Андрей оказался бетой и руководил всем в отсутствии Альфы, который тогда в наш город даже не заглядывал, предпочитая руководить «удаленно» по сети и телефонным звонкам. Брат говорил, что наш Альфа воюет за своё второе наследство — огромные территории где — то в Испании, с виноградниками и побережьями.

Бета же — один из ближайших помощников Альфы. У нас большая стая, проживает в нескольких городах — и главная резиденция Альфы находилась почти в 500 км от нашего города. Так что в отсутствие Альфы в нашем удалённом углу всем заправлял мой братец. Хотя родной городок никто не называл бы большим, но в делах стаи играл далеко немаловажную роль: в округе располагалось мало деревень, зато в наличие имелись бескрайние поля и леса — охотничьи угодья, выкупленные нашим Альфой. Этакий элитный курорт для оборотней с несколькими раскиданными по бескрайним просторам купленной территории шале с огромной усадьбой в центре."

"Единственное, к чему я не могла привыкнуть в своей новой реальности — это к жестокости, которую оборотни иногда даже не замечали. Проступки здесь редко прощались — а если это и происходило, то провинившегося могли «взгреть» в самом прямом смысле этого слова. Клан собирался на выходных за городом — для этого дела у Альфы имелся собственное удалённое «поместье» — и либо пострадавшего наказывали в волчьем обличие, либо как человека привязывали к столбу и стегали кнутом. Второе считалось более унизительным. Такое вот средневековье. Я избегала бывать на наказаниях — не могла наблюдать за тем, как избивают человека или травят животное — рыдала как ненормальная, глядя на пытки несчастного. Все остальные члены клана, даже девушки моего возраста, принимали наказание как данность, не выказывая никаких особых возражений или неприятия. Ну в самом деле, наказания подобного рода практиковались не одну сотню лет, и каждое новое поколение просто воспринимало их как продолжение традиций, продолжение жизни в клане. Страшнее, когда клан отказывался от своего члена. Такой оборотень становился изгоем, беззащитным для охотников (в конце-концов, одиночку в лесу подстрелить значительно легче, чем кого — то из стаи, где тебя обязательно прикроют), да и потом, изгои лишались всех привилегий членов клана — очень часто, это означало конец карьеры, увольнение с работы, лишение дома и всего нажитого.

Было ещё одно, что я не понимала в поведении клана и не принимала для себя — свободу нравов неотмеченных особей. И ладно бы мужчины, но нет, и девушки в клане вели себя очень вольно. Даже мои подружки — оборотницы искренне считали, что в сексе ничего постыдного нет — каждый имеет право на удовлетворение своих естественных потребностей.