Но мне хотелось надеяться….

— Настёна, — позвала, улыбаясь, Галина Петровна. И тут же получила предупреждающий рык от мужа.

— Луна, Галя, Луна нашей стаи.

— Пётр Иванович, — отмахнулась было я, но дворецкого было не пронять. Даже ненадолго выбившись из своего привычного официоза, он всё же оставался тем самым Петром Ивановичем, который уже лет двадцать, а то и больше, руководил усадьбой Альфы.

— Это титул, который даётся не каждому, — склонил голову дворецкий. — И весь клан чувствует, когда Луна находится в стае.

Я покосилась на Петра Ивановича.

— Что значит, чувствует? Вы же Альфе подчиняетесь, а не его… жене, — на слове жена я чуть было не дрогнула, но в конце — концов справилась без заминки, сама себе удивившись. Не иначе, как расту.

— Настя… Луна, ты же помнишь, что мы говорили тебе об истинных парах? — подала голос моя квартирная хозяйка. Я неуверенно прищурилась.

— Что конкретно?

— Истинная усмиряет нашего внутреннего зверя, — заметил Петр Иванович, ласково поглаживая по руке свою пару. Глаза дворецкого при этом светились волчьим светом.

— А истинная Альфы усмиряет зверя Альфы, — согласно добавила Галина Петровна, глядя только на своего супруга. Так, словно боялась, что Петр Иванович в любой момент может исчезнуть.

Забыв про меня, они … они упивались друг другом — не отводя взгляды, ласково гладили друг друга по лицу, переплетали пальцы рук…

Я отвернулась, поняв, что это слишком личное. И проглотив горечь, пошла дальше, к уже шумящей возле шатра с шашлыками толпе."

"Честно говоря, мне хотелось поесть мяса — я не думала о том, чтобы отыскать в толпе брата и его жену. Конечно, я помнила о том, что обещала познакомиться Галину Петровну с её племянницей…. Но сейчас вряд ли моей квартирной хозяйке было дело до какой — то племянницы, когда она нашла свою истинную пару. Что касается Андрея… Телефонные разговоры с ним нередко становились для меня настоящим испытанием. Бабушка Василиса требовала у меня отыскивать по голосу, по тембу, по тому как произносились слова в разговоре скрытые эмоции оборотня. Не те, которые лежат первым слоем и которые легко заметить даже не особенному наблюдательному человеку, а пытаться проникнуть значительно дальше — с помощью силы, идя на голос, уловить поле оборотня.

Я использовала все полученные знания, приминала какие угодно приёмы — но голос брата каждый раз волновал меня больше и больше. Огромное чувство вины. Отчаяние. И в то же время уверенность в правильности происходящего. Эти эмоции могли быть связаны со мной, а могли — и с кем — то другим. А как раз адресата мучающих брата эмоций определить по голосу я не могла. Тогда, во время занятий, меня мучило чувство незавершённости, а сейчас… сейчас я боялась.