Сегодня у него должен быть бой, и я знаю, что после них, он часто не в себе, поэтому приносить ему подобные новости рискованно! Но, сообщать по телефону или вообще умолчать – равно смерти! Поэтому, особого выбора нет! Это моя работа!

Захожу внутрь здания, осматривая знакомую обстановку, пропитанную мужским потом и алкоголем. Днем тут всегда тихо и спокойно, как раз, то, что нужно Давиду для тренировок или чтобы просто выпустить пар. Но вечером здесь не протолкнутся.

Справа - стойка бара с разнообразными напитками, с лева - столики, а в центре ринг, который по необходимости  накрывался решётками для соблюдения правил, или чтобы бой действительно закончился без непредвиденных обстоятельств. В данный момент, посередине этого ринга, лежало бессознательное мужское тело.

Я помню, что сам бой  должен был начаться восемь минут назад, но зная Давида, он уложил своего соперника всего за пару минут. Как всегда!

Оглядываюсь по сторонам, и замечаю знакомую широкую спину, покрытую татуировками, возле бара и направляюсь туда. Останавливаюсь в паре метров от Давида, который сидел на стуле, положив на столешницу перед собой избитые в кровь руки, и тяжело дышал. Его тело блестело от пота, волосы были взмокшими, но вряд ли это из-за того что был трудным бой. Больше всего это могло быть из-за последствий после боя, когда он пытался обуздать свою агрессию, чтобы не разрушить значительно больше, чем было необходимо, вымещая остаток энергии на боксёрской груше. Иногда у него были проблемы с самоконтролем, именно касающиеся агрессии, но сейчас, он усердно работает над этим, превращаясь в некого бесчувственного робота. И мне было трудно за этим наблюдать!

Просто, я знал его другим, и сейчас…, это не совсем мой друг!

- Что надо! – рычит Давид, не оборачиваясь.

Я стою слегка в стороне и мне виден его профиль, c потупившимся взглядом.

- Давид…, - начинаю я, и затихаю. Мне действительно, трудно говорить ему об этом.  Он ведь только недавно начал приходить в себя, возвращая былое состояние. Как он отреагирует сейчас, стоит только догадываться!

- Говори! Не мямли! – подгоняет он, сердито.

- Алеста вчера пересекла границу. Она вернулась, - выпаливаю я, чтобы было не так больно. Как пластырь с раны срываю!"

"Виснет гробовая тишина, и вроде нет никаких изменений в Давиде, вот только, я вижу, как его руки сжимаются в кулаки до побеления костяшек пальцев. Дыхание вновь учащается, словно  сейчас будет нереально огромный взрыв, но он просто рычит:

- Почему не сообщил вчера?

- Михаил сказал, что  Алеста поменяла фамилию, поэтому он не сразу смог пробить её данные. Он всегда, в точности проверял всех девушек, с таким именем как ты и приказывал, поэтому, сейчас нет сомнений, что это действительно она.