Он пригласил, а у меня внезапно разыгралась совесть, поэтому пришлось согласиться.

Снова молчание.

— Точно все в порядке?

— Швецов, не переживай. От тоски не помру.

— Я переживаю совсем не об этом, — мрачно отвечает он.

— Все хорошо, Влад. Серьезно. Я все прекрасно понимаю. Хорошего рабочего дня.

— Ясь… — зовет он, но останавливается, не договаривает то, что хотел, — я позже тебя наберу.

— Без проблем. Пока, — сбрасываю его звонок, но продолжаю прижимать телефон к уху, безучастным взглядом уставившись в стену.

Когда я успела так влипнуть? Настолько, что простой отказ от планов, ломает что-то в груди, причиняя физический дискомфорт. Мне кажется, что меня обманули, показали конфетку в красивой оболочке, а потом взяли и спрятали.

Я злюсь. Сильно, до красных искр перед глазами, но потом понимаю, что это банальная защитная реакция. Мой способ борьбы с разочарованием.

Слишком быстро я подсела на Швецова. Слишком.

Он всего пару раз пригласил меня, а я уже жду чего-то большего и готова бежать за ним, теряя на ход тапки. Готова рвать волосы на голове из-за того, что задерживается на работе. Это странно…и страшно. А еще страшнее то, что я не хочу останавливаться.

Потому что он того стоит. Даже если не верю его словам, даже если между нами все начинается с договоренностей родителей. Плевать. Он из тех, ради кого хочется рискнуть спокойствием.

Он, он, он…Все он. Пригласил, смутил, привязал. А что сделала я? Ну кроме того, что с постным лицом набивала себе цену и милостиво принимала знаки внимания?

Ничего. Я не сделала ровным счетом ничего.

От осознания этого факта у меня в голове все переворачивается вверх дном, потеют ладони, злость трансформируется в трепетное предвкушение. Не позволяя себе засомневаться или передумать, я снова хватаюсь за телефон.

Не только мистер Охрененный умеет удивлять.

— Вы к кому? — спрашивают меня при входе в офисное здание.

— К Владу Швецову.

— Документы можно?

— Конечно.

Ставлю на стойку коробку с горячей пиццей и лезу в сумочку за паспортом. Тем временем охранник жадно водит носом, принюхиваясь и громко глотая слюну. Да-да, знаю, запах умопомрачительный, сама еле держусь, чтобы не стащить кусочек.

Он пристально проверяет мои документы, потом возвращает их и, напоследок бросив печальный взгляд на ароматную коробку, произносит:

— Третий этаж. Триста десятый кабинет.

— Я знаю.

В лифте со мной никого. Я еду наверх в гордом одиночестве. Рассматриваю свое отражение на хромированных стенах и внезапно ощущаю, как решительность тает, ускользает словно вода сквозь пальцы.