Смотрю, как он делает первый шаг ко мне. Потом еще один. Еще. Медленно, словно боясь спугнуть. Расстояние между нами неумолимо сокращается, а я даже пошевелиться не могу, как мышь перед змеей. Меня накрывает от одного его взгляда!

Он останавливается на минимальном расстоянии. Я чувствую тепло, идущее от его тела, вижу жилку, пульсирующую на виске, и зрачок, расширяющийся так, что за ним не видно радужки.

Я с ужасом понимаю, что не настолько сильная и стойкая, как привыкла о себе думать. Мне не потянуть такие игры с мистером Охрененным. Надо бежать! Со всех ног, не оглядываясь. Запереться в своей комнате, залезть под кровать и не дышать, чтобы монстр меня не нашел.

— Остынет.

— Плевать.

— Будет невкусно, — жалкие попытки его отвлечь.

— Плевать.

Лучшая защита — это нападение. И я нападаю, пытаясь выстроить между нами стену, чтобы было куда спрятаться:

— Значит я зря старалась? Покупала эту несчастную пиццу, ехала к тебе через весь город? А тебе на все плевать! Спасибо, что сказал, больше такого не повториться, — капризно фыркаю, сама себе напоминая Ольгу, и отхожу к окну, — можешь ее выкинуть.

Смотрю на городской пейзаж за окном и дышать становится чуточку легче. Правда, ненадолго.

— Съем. Позже.

В кратком ответе мне мерещится угроза. Обещание чего-то такого…

Я боюсь обернуться. Знаю, что он сейчас подойдет ближе, хватаюсь за подоконник, чтобы хоть как-то удержать равновесие.

Два тихих шага, и меня снова окутывает его теплом, ароматом хвойного яблока. Его фирменный парфюм проникает под кожу, выжигая остатки здравого смысла. Я пытаюсь не дышать — потому что каждый вдох, это шаг в пропасть.

Когда Швецов склоняется ближе, у меня шевелятся волосы на затылке. Он словно зверь, принюхивающийся к беззащитной жертве.

— Что ты делаешь? — будто не мой голос, а комариный писк.

— Ничего, — горячее дыхание никуда не исчезает, наоборот спускается ближе к шее.

— Влад, мы же договаривались. Давай вот без этого…

— Ты сказала держать лапы при себе, — мимолетно касается кожи губами, и бешеные мурашки бегут вниз по рукам, — я держу. Про остальное уговора не было.

Мне хочется возразить, сказать что-то умное, поставить его на место, но вместо этого цепляюсь пальцами за подоконник, чтобы не упасть. Горячий язык касается моей шеи, оставляя влажную дорожку на коже. Не хочу, но глаза сами закрываются.

Остаток мозга судорожно бьется в голове и вопит: стоп. Стоп. Стоп!

Нельзя, неправильно. Не так!

Прикусывает кожу, и я едва сдерживаюсь, чтобы не начать скулить. Это пытка, в которой мне не выжить."

"— Ты вкусная.

Его голос другой. С хрипотцой. Обволакивает. Лишает остатка силы воли. Мне хочется откинуться на его грудь, утонуть в сильных руках, позволить сделать с собой все, что он захочет. Мой внутренний демон рвется к нему.