Не нужно заставлять её прикасаться ко мне раньше времени, особенно, когда у девушки нет желания касаться меня.

Буран только удивленно хмыкнул:

- Когда это ты успел стать таким мудрым и степенным?

- Сам в шоке! - криво улыбнулся белокурый воин, - Сейчас я думаю про девушку и её чувства больше, чем про себя. Наверное, в этом весь секрет.

- Теперь ты будешь думать так постоянно, - с улыбкой выдохнул Буран, из головы которого категорически не выходила его Майя.

Каждую минуту, каждую секунду в мыслях была только она, даже когда он дрался или был вдали от неё.

Сейчас каждый вдох и выдох медведя был лишь для неё одной, и он с ужасом понимал жуткое состояние Грома, когда при родах погибла его первая жена.

Да, тогда он был рядом с другом и всё чувствовал до жути, но понять то, как сгорала его душа и умирала каждый день, он смог по-настоящему только сейчас.

- Думаю, мне и в дом заходить пока не стоит, Буран.

- Ещё чего! Надо плотно подкрепиться после боя, и я хочу услышать в подробностях, как там дела на крайнем Севере, и что еще творит Батя! Если он отправил тебя за мной, то явно что-то случилось!

- Пока еще нет. Но что-то грядёт, поэтому собирают всех.

Карат говорит, что мы стоим на грани глобальной воны с лабораториями, и, сам знаешь, что он редко ошибается.

Мужчины долго умывались и говорили о том, что было и что намечалось по мнению хитрого, но мудрого Карата, ощущая, что девушки без дела на кухне не сидели и уже собрали обед.

Морозный без труда выдавил из себя пулю, но пришлось немного подождать, когда перестанет течь кровь.

Впрочем, у медведей даже переломы заживали на раз-два! Что уж говорит про какие-то пули и царапины от них! Для берсерков это было сродни тому, что человека укусил комарик было бы и вовсе не заметно, если бы не чесалось.

Когда мужчины вошли на порог свежие, вымытые и бодрые - стол был заставлен закусками из сушеного мяса, традиционной дагестанской сушеной колбасы, всевозможными домашними сырами, орехами, а еще огромной яичницей с мясом и, конечно же, свежими ароматными лепешками, которые так вкусно было есть с медом и свежими сливками.

Чай девушки тоже заварили и тихо удалились на второй этаж, как того требовали традиции – рядом с мужчинами им было не положено сидеть, даже если самим мужчинам этого хотелось до скрежета в клыках.

Впрочем, им тоже было о чём поговорить между собой.

Майя лишь зашла в свою комнату и поняла, что оставлять в таком состоянии Амину ей совсем не хочется, поэтому девушка осторожно вышла и постучала в ту комнату, куда вошла Амина.

- Я могу войти?

- Зачем? – тут же вскинула голову черноглазая красавица, чьей блеск в глазах потух и превратился в застывшую лаву из боли и непринятия ситуации.

Она говорила не зло и не агрессивно, а безжизненно и устало, что было еще хуже.