Хлопнул дверью и даже не пришёл на ужин. Маринка по-прежнему дуется на меня, а прислуга воротит носы. В целом и общем, не жизнь, а сказка.

Воспользовавшись тем, что Маринка уснула, прилегла на диван и, закрыв глаза, принялась играть с маминым браслетом. Усмехнулась. В раннем детстве я без него не засыпала. Мама протягивала мне руку, а я крутила красивую безделушку, пока не проваливалась в сон.

— Спишь?

Я резко вскочила, заморгала сонными глазами.

— Галина?

— Я, — женщина поставила на столик поднос с обедом, присела на диван рядом. — Ты сегодня ничего не ела.

— А, да… Спасибо вам большое, но мне как-то не хочется, — я виновато улыбнулась, с тоской посмотрела на исходящий паром суп и румяный кусок запеченной утки. Там же и салат из свежих овощей, и кусок торта, и чай. В былое время я бы с ума сошла от такого угощения.

— Тяжело тебе, милая, знаю. Как неприкаянная по дому бродишь. Не ешь, плохо спишь. Вон круги какие под глазами. Ты Костю не бойся, Иван Андреевич его приструнит. Главное, не молчи. Делись с ним своими переживаниями. Он неплохой человек.

Откинувшись на спинку дивана, тяжело вздохнула. Это что, акция защиты дяденьки Бекета? Так мне не до того вообще.

— Иван Андреевич может и не плохой. Это я неправильная. Не подхожу я ни этому городу: ни его жителям, ни его хозяину.

Галина наградила меня загадочным, улыбчивым взглядом, коснулась руки чуть шершавой ладонью.

— Мы все пережили непростые времена. Столько ужаса, столько крови и страданий, что вспомнить страшно. И ты много пережила. Сейчас тебе трудно ужиться в новом городе. Что тут скажешь, люди и до войны паиньками не были, а после так и вовсе озверели. Наши девки вон мужиков нормальных не видят, весь день на работе, да на работе. Да и мужики-то сейчас какие? Так, поматросят и бросят. Солдатам жены не нужны. А на тебя аж два завидных холостяка клюнули. Вот девки и бесятся. Ничего. Время пройдёт, всё перемелется.

Галина, конечно, была права. Наверное… Вот только сочувствия к «нашим девкам» я в себе не находила. В любой ситуации важно оставаться человеком. А чтобы быть сволочью, долго повод искать не нужно. Он всегда на поверхности.

— Не знаю… Мне иногда кажется, что я везде чужая. Я всё время делаю не то, говорю не то. Как магнит притягиваю к себе неприятности. Вот и Костя из-за меня пострадал. Я ведь могла прекратить всё это с самого начала. Могла. А вместо этого… Эх, ладно.

Женщина приобняла меня за плечи, прижала к своему мягкому телу.

— Ты за Костю не волнуйся. Он как брошенный волчонок под забором вырос, выживать научился. Он не пропадёт. А тебе вот не надоело своё время на войну с собой тратить? Какой в этом смысл? Надо бы уже повзрослеть. Ты оглянись вокруг. Всё у нас есть. Город отстроили, страну подняли на ноги, а в сердцах разруха.