— Пожары? Опять бунт? — не то чтобы я сомневалась в непоколебимом авторитете дяденьки Бекета, но всё-таки настораживает. Уродов, развязавших резню много лет назад, так и не истребили до конца, они всё ещё среди нас, ждут удобного часа, когда снова можно будет пустить ослабленным людям кровь. Они ждут этого и боятся самых сильных мира сего. Потому, собственно, и начинают с прогрессивных городов и их управляющих, которые, в случае чего, смогут снова погасить вспышку. Такие люди как Бекет представляют для ублюдков опасность, и первый удар придётся именно по ним.

— Тебе не о чем волноваться. Набери мне ванну, я пока выпью, — Иван как всегда немногословен. Стаскивает грязную рубашку со следами сажи, обнажая свой мощный торс. Я залипаю на кубиках его каменного пресса и небольших татуировках, как та, на груди, с группой крови. Кусаю нижнюю губу, болью привожу себя в чувство.

Приближаюсь сбоку, обнимаю за шею, встав на носочки.

— А может, в бассейн? Или ты слишком устал? — я немножко эгоистична в своих желаниях, и Бекету это всегда нравится. Сейчас тоже не отказывает. Усмехается и, рывком прижав меня к себе, целует.

— Милка хочет поплавать? — ласкает шею своим дыханием, зализывает покрывшийся мурашками участок кожи.

— Было бы неплохо. Уснуть я теперь точно не смогу. Душно очень.

— Да, пойдём. Сам освежиться хочу.

Ведёт меня за собой, крепко сжимая руку. С Иваном что-то не так, я это чувствую, но спрашивать не решаюсь. В конце концов, он не Маринка, захочет — сам расскажет.

Он останавливается у бассейна, снимает домашние штаны и прыгает в воду. Выныривает, мотает головой, разбрасывая вокруг брызги, и манит меня к себе:

— Иди.

Сажусь на бортик, опускаю ноги в уже остывшую воду. Иван тянет меня к себе за ногу, я падаю, глухой шум воды забивается в уши, а влажная прохлада, наконец, остужает изнывающее от жары тело. Выныриваю, обнимаю Бекета за шею, а тот набрасывается на мои губы и рывком сдирает с меня трусики. Ноги сводит судорогой желания, низ живота мгновенно скручивает в тугую пружину. Обхватываю его ногами, запрокидываю голову, подставляя для поцелуев шею. Чувствую его эрекцию, трусь промежностью, кусаю губы, когда тугая головка протискивается между моих складочек.

— Как хорошо в тебе, моя Милка. Горячо, сладко, — прогибает меня в пояснице, обнимая рукой за талию, и вторгается глубже, резче. Глотаю рвущийся из груди стон и двигаюсь в такт его размеренным, но сильным толчкам.

Сегодня Иван особо не церемонится. Быстро подводит нас обоих к разрядке, не останавливаясь и не пытаясь растянуть удовольствие. В его рваных движениях чувствуется некая агрессия, и я, наверное, неправильная девушка, но мне это нравится. Чувствовать его силу и мощь, как заполняет меня изнутри и прикусывает кожу на плече.