То и дело раздавались стоны, вздохи и фразочки:

– Да как он смел! Да она же провинциальная дворняжка! Кукла соломенная!

– Тишина! – строго сказал король и повернулся к ди Новайо: – Алистер, неужели вы хотите взять в жены синьорину? Если она справится, ей придется жить в шато всю жизнь!

– Меня это не пугает, – пожал плечами герцог, – и да, ваше величество, это мое желание, на которое вы дали дозволение! – и тут этот беспринципный тип взял меня за руку!

Я резко выдернула ладонь и отошла в сторону:

– Ваше величество! Я готова принять шато и выращивать виноград, но прошу вас о милости – я не желаю быть женой этого человека!

С лица Алистера исчезли все краски, а обмороков стало еще больше. Однако монарх вновь не дал своим придворным разгуляться. Утихомирив болтунов одним взглядом, король повернулся ко мне и негромко, очень мягко сказал:

– Простите меня, дитя мое, но я не могу отменить свое собственное решение. Я выписал королевский патент в качестве награды и не стану забирать ее обратно. Однако я даю вам свое королевское разрешение назначить дату вашей свадьбы. Любую!

* * *

Король со своей свитой уехал через два дня после этого эпохального разговора. К счастью, герцог ди Новайо уехал вместе с ним. И мне не пришлось больше прятаться, ходить кружными дорожками и постоянно прислушиваться, ожидая услышать голос герцога.

Впрочем, кого я обманываю?

Прислушиваться я как раз не переставала. Наоборот, ждала, что Алистер снова позовёт меня. И когда я замру, отвернувшись, подойдёт ближе, накинет на плечи плащ, окутывая своим ароматом. А потом начнёт говорить о своей любви и том, как он сожалеет о своей ошибке.

Вот и кто поймёт нас, женщин? Кто знает, что именно нам надо?

Я уж точно не могла ответить на этот вопрос.

Очевидным для меня было лишь одно – я скучала по Алистеру. Да, он очень обидел меня. Тогда, год назад герцог переспал со мной. Был так чарующе нежен, что я таяла от его объятий и от его слов. А потом… Потом он выбросил меня из своей жизни как использованную тряпку.

Да, именно такой я себя и ощущала – использованной.

И пусть потом ди Новайо спас меня от Рокуэллов, я всё равно не могла его простить. Слишком глубока была обида. Ведь я только-только начала отходить от предательства мужа и подруги. Только захотела вновь довериться мужчине, впустить его в своё сердце, а он… воткнул в него кинжал.

Ещё и артисты уехали в новый вояж. Я поблагодарила и простилась с каждым, кто стал мне дорог. Микаэле просто сжал моё плечо и пожелал удачи, пообещав вернуться следующей осенью. Его мать вытерла передником слезу и сказала, что будет по мне скучать. Юная Арлисса и вовсе бросилась мне на шею. Тут уж всплакнули мы обе.

Когда фургоны двинулись по дороге, я долго смотрела им вслед, морщась под вновь зарядившим дождём.