Вот хотя бы эта история с Рокотовым. Виноват Рокотов и его семья, а отдувается за всех почему-то одна Марианна.

Хотя нас таких могло двое...

Мать Марианны, как выяснилось, тоже приняла одну таблетку. Но для сильной оборотницы одна таблетка не нанесла существенный урон здоровью, я же...я могла оказаться в лучшем случае в реанимации.

А в худшем же... В общем, мне тогда дико повезло, что я решила отказаться от даров Марианны и выбрала жизнь с оборотнями.

Хотя не могу сказать, чтобы эта жизнь была такой уж легкой. Жестокие нравы оборотней никуда не делись, как и наказания, которые проводил мой супруг во время полнолуний. И это несмотря на то, что Герман искренне считал, что у него очень дружная, сплоченная стая. Мол, я ещё не видела другие...

Не знаю. Я пока действительно не успела пообщаться с другими Альфами и их женами, но мне всё равно казалось,что те правила, которыми пользуются в стаях, уже устарели...

— Наташа, — злился Герман, когда мы заговаривали об этом. — Ты понимаешь, что оборотни — не люди. Это человеку достаточно сказать пару раз «нельзя» — и он поймет. Зверь же будет постоянно тебя испытывать, и когда ты только дашь чуть-чуть слабины — он возьмёт своё. А я, напоминаю тебе, не только забочусь о своей расе, но таким образом ещё и оберегаю людей от нашего, если хочешь, произвола. Мы сильнее, мы мощнее — и мы быстро восстанавливаемся. Люди не могут составить нам конкуренции.

В ответ на это мне приходилось только вздыхать. Но я не опускала руки. Я считала, что если это мир станет родным миром моих будущих детей, я обязана сделать его чуть более... человечнее, что ли.

И хотя как раз в этом было большинство наших разногласий с Германом, он кажется, понимал, что я имею в виду: когда-то моя бабушка Наташа, чистокровная оборотница, проявила любовь и заботу к человеческой сироте — моей маме. Затем, то ли искренняя любовь моей бабули, то мой долг перед ней и её расой привел меня обратно к оборотням.

— Где ты снова проявила человечность, решив не бросать злого вожака, который тебя пугал, — Герман, снова тайком ко мне подкравшись, поцеловал меня в шею. — Когда я понял, что несмотря на все свои страхи, ты не собираешься пользоваться Марианным средством, у меня как будто тяжесть сошла с плеч.

Меня поцеловали в левое плечо.

— Я знал, что тебя многое пугает.

Меня поцеловали в правое плечо.

— Я знал, что ты боишься. И мою стаю, и моего зверя, и иногда даже меня... Но я оценил, Наташ.

Он повернул меня к себе, чтобы поцеловать в губы.

— И я пойду тебе на уступки... но только если буду точно уверен, что они не навредят нам.

Я кивнула и ответила на его поцелуй.

«Большего я и не прошу», — мысленно добавила я, моментально растворившись в поцелуе своего мужа.