Но нет, на ногах тети Люды красовались явно хорошего качества кожаные лодочки с вполне приличным каблуком.

Вот тебе и хала!

Пока я рассматривала тетю Люду, она также рассматривала меня — и непонятно почему, но она осталась довольна своим осмотром.

— Добро пожаловать в семью, дочка, — произнесла тетя Люда тоном... тоном моей бабушки. Ну, по крайней мере, вышло очень похоже. И она подошла, чтобы обнять меня.

Чувствуя, что у меня наворачиваются слезы, я подняла изумленный взгляд на Германа. Вот сейчас наша ментальная связь мне как раз очень пригодилась.

«Она что, знает мою бабушку? Они родственники, да? Может быть, они знакомы?»

В голове пронеслось тысяча и одна мысль о том, что Василиса Игнатьевна знала мою бабулю — ведь если та старушка знала бабушку Наташу, то может быть и эта тоже...

Пока тетя Люда крепко меня обнимала, я мысленно задавала этот вопрос Герману.

Но лишь когда та выпустила меня из объятий в объятия Левицкого, тот соизволил ответить:

— Нет, Наташ, просто тетя Люда любит меня также сильно, как твоя бабушка любила тебя.

Не выпуская моей руки из своего захвата, он быстро обнял пожилую женщину.

— Люблю как родного сыночка, — кивнула растроганная женщина. — Я за Альфой, почитай, с младенчества приглядывала. Нам самим детишек Бог не дал, зато вот Герман...

Я почувствовала, что меня саму тянет на слезы. Это, наверное, очень страшно — всю жизнь хотеть детей... и не получить их.

— Наташка, — Герман, прижав меня к себе, без проса поцеловал в макушку. — Ты мне обязательно родишь сына... и дочку.

Его серые, сейчас какие-то по особенному теплые, глаза встретились с моими почти заплаканными — и уж точно растерянными.

— Я тебе обещаю это, — улыбаясь, протянул он... но тем не менее, его слова сейчас прозвучали торжественной клятвой. И.. странное дело, я опять не возражала.

Я хотела детей. Всегда хотела.

Мальчиков, девочек — не важно, главное, чтобы была семья. Счастливая семья — о которой всегда мечтала моя бабушка. Счастливая семья, которую удалось создать, но не удалось достроить моим родителям. Уже будучи сама взрослой, я стала понимать и принимать тот жизненный круг, в котором мы все существовали: родители дают жизнь своему продолжению и уходят, освобождая место на земле для своих потомков. Но уходить они должны только в самом конце своего жизненного пути — в старости, когда тело становится тяжелым и немощным, а не молодыми, когда дети в них ещё нуждаются.

Именно поэтому я не отваживалась родить ребенка в одиночку. Это моей маме ещё повезло — у неё была наша бабушка Наташа, которая взяла меня к себе и воспитала из меня человека... но у меня такой бабушки, к сожалению, не было.

— Не думай об этом, — посоветовал Герман тихонько на ухо. Затем, подняв голову, начал представлять мне других людей.