меня снова перенесли через порог. И снова — под аплодисменты собравшихся.

Тогда, в первый мой «визит» в это место, Герман переносил меня через порог еле живую, находящуюся на грани истерики, закутанную в одеяло.

— Одеяла сейчас не хватает, — вспомнила я прошлое.

Это была не шутка — это было мой сарказм, который не совсем походил на него, но уж чем богаты...

Герман вот явно подумал, что это шутка — и усмехнулся, пообещав мне все одеяла, которые имеются в доме.

— Зачем мне все? — спросила я испуганно, пытаясь не думать, что на небе почти полная Луна, а вокруг меня — настоящие, живые оборотни, которые как-то по особенному отмечают полнолуния.

И в этот момент я даже не хотела знать, как именно.

Герман, рассмеявшись, вдруг неожиданно поцеловал меня в нос."

"— Никаких страшных ритуалов, — пообещал он мне, ставя меня на пол в большой комнате...где-то на первом этаже. — Только приятные.

Он при этом ещё и поиграл бровями, намекая на...

… на то, о чем я вообще не хотела думать.

Или хотела?

«Или сама думала, но боялась себе в этом признаваться?»

На секунду закрыв глаза, я глубоко вздохнула.

Я не понимала, что здесь творится. Не понимала, что творится со мной. Герман же не мог сделать что-то такое странное? Не мог заставить меня смотреть на мир по другому?

«Наташ, если бы он был в состоянии это сделать, он не стал бы тратить на тебя целый месяц впустую», — разумно предположил мой внутренний голос. — «Он бы сразу тебя так...зазомбировал».

Пожалуй, что так оно и есть.

— Наташ, — позвал меня Левицкий. Пока я разбиралась в себе, к нам в комнату вошло несколько человек, и только один из них был мужчиной. Пожилым мужчиной. Герман подошёл, чтобы поздороваться и обняться с присутствующими, а после протянул ко мне руку, ожидая, что и я присоединюсь к нему.

Я снова сама сделала два шага в его сторону, снова сама вложила свою ладонь в его ладонь, и снова сама встала рядом...наблюдая за тем, как расцветают широкие улыбки на лицах собравшихся.

— Наташ, давай представлю тебе наших домашних: это тетя Люда, она у них главный повар, — представил мне пожилую, статную женщину Герман.

Тетя Люда выглядела как ожившая картинка из советских фильмов: на голове что-то вроде большого пучка ( кажется, раньше это называлось халой), в ушах — крупные золотые серьги. Цепочка на шее и перстни на руках явно составляли комплект сережкам и выглядели типично советскими. У моей бабушки тоже похожие были, но правда попроще: самые дорогие наборы она продала, когда одна поднимала мою маму.

Платье на женщине было прямое, даже без пояска, что делало статную, но не полную фигуру тети Люды какой-то более... монументальной что-ли.

И казалось бы, что этот оутфит должен был закончиться тапочками или какими-то, на худой конец, туфлями на танкетке.