— Но вся проблема заключалась в том, что мы не люди... и с этого момента оборотни начали вырождаться. Знаешь, как у одного английского классика: «у грехов длинные тени»?

Вывернувшись в его объятиях — так, что я могла заглянуть ему в лицо, я спросила.

— Что ты имеешь в виду?

Герман долго буравил меня внимательным, тяжелым взглядом. А затем произнес."

"— Рокотов — последний в своём роду. Последний! Если у них не получится, то целый род сильных вожаков пропадет, канет в лету....

— И поэтому ты решил пожертвовать Марианной? — выдохнула я. — Разве можно положить жизнь — целую человеческую жизнь — ради истории рода?

— Наташа, не говори ерунды, — поморщился Герман. — С Марианной всё будет хорошо.

— Если только она смирится и примет этого Рокотова как своего мужа... Да, Герман?

— А почему ты считаешь, что это невыполнимо? — строго, превращаясь в надменного Альфу, спросил Левицкий. — Почему ты считаешь, что знаешь, как для Марианны будет лучше?

Герман недовольно рыкнул.

— Ты сколько с ней знакома, Наташа — год?

— Год... — кивнула я.

— А я знаю эту девчонку всю её жизнь, — фыркнул Герман. — Она росла на моих глазах.

— И тем не менее, ты пожертвовал ею!

— А может, всё не так, как кажется, — явно сдерживая себя сейчас, заметил Левицкий. — Может быть, ты просто не знаешь всех подробностей. И вообще, с чего такая резкая обеспокоенность судьбой Марианны?

— Я же Луна Стаи как никак, — развела я руками. — Поэтому я должна заботиться о своей оборотнице.

Взгляд Левицкого изменился.

— Ведь понимаю, что это просто отмазка, — усмехнулся он. — Но всё равно приятно.

Со смехом покачав головой, он добавил.

— Наташ, Марианна уже не твоя оборотница и не твоя забота. Никогда ею не была, если уж честно так сказать.

Я хотела было возразить, что Марианна все равно остается моей подругой, но вовремя прикусила язык. Ведь это было неправдой. Оставив меня в лесу на растерзание одичалому Альфе, Марианна, возможно,и выполнила долг оборотницы стаи, но потеряла мою дружбу.

«Хорошо, она не твоя подруга и не твоя оборотница, но она человек, который страдает. Разве можно просто пройти мимо страдающего?»

А с чего это я вообще думаю, что Марианна страдает? Из-за того дурацкого сна, где я стала курицей? Мало ли, что мне могло присниться?

«А мама Марианны тебе тоже приснилась?»

Её мама... её мама, возможно, реагирует слишком эмоционально. Матери ведь всегда принимают беду детей слишком близко к своему сердцу.

«Всё таки беду?»

Я вздохнула.

Честно так сказать, то мне не нравилось происходящее с бывшей подружкой. Но я понимала, что отчасти Герман прав... не в том смысле, что я не должна лезть во всё это, а в том смысле, что я далеко не всё знаю. Ведь Марианна долгое время встречалась с Рокотовым. Если всё настолько было плохо...