Неужели я сейчас провалилась? Из-за собственной глупости провалилась! Больше недели успешно прятала свои мысли насчет Марианны, а спалилась на том, что слишком глубоко задумалась наедине с самой собой — и проморгала появление Германа.

Вот я дурында...

И всё-таки, я решила сразу не сдаваться полностью.

— Да, — ответила я, подходя к тостеру. — Думала. Я слышала, что она очень несчастлива в браке.

Я украдкой посмотрела на Германа, оценивая его реакцию.

Его реакция мне не понравилась.

— Это пройдет, — донельзя спокойно протянул Герман. — Без притирок характеров какой брак?

— По-моему, они достаточно долго встречались с Рокотовым, чтобы притереться характерами, — заметила я. — Ты не находишь?

— Не нахожу, — спокойно... слишком спокойно ответил Левицкий. — Наташ, все с твоей Марианной будет хорошо, если она перестанет валять дурака.

— Ты так думаешь? — спросила я.

Герман прищурился.

— Наташа. С. Марианной. Всё. Будет. Хорошо.

— А если не будет? — быстро спросила я. — Если ей сейчас уже очень плохо, и станет только ещё хуже.

— Не станет.

— Откуда ты знаешь? — поморщилась я.

Герман же громко фыркнул.

— Наташа, Марианна теперь жена беты питерской стаи. Рокотовы знакомы нам ещё с тех самых пор, когда мы только начали расселяться по миру. Со времен первой северной стаи. Дмитрий — потомок одного из древних Альф.

— То есть, вы все родственники, что ли? — не поняла я.

Герман усмехнулся.

— Мы говорим о старых, очень старых временах.

— Насколько старых? — спросила я.

Левицкий улыбнулся.

— Скажем так, у людей тогда была совсем другая история, а эта, нынешняя, ещё не началась.

— Как это? — не поняла я.

Герман пожал плечами, но ничего не ответил.

— То есть, ты хочешь сказать, что знаешь историю своей расы с доисторических времен? — зашла я с «другого бока».

— Почему это тебя так удивляет? — спросил Левицкий. — Хороший вожак должен понимать сильные и слабые стороны своего народа.

Он вздохнул … и притянул меня к себе.

— Я не знаю, насколько старые знания правдивы. Судя по тому, что я наблюдаю, все совпадает. Но всё равно, это только легенды.

— Легенды?

Герман, положив подбородок на мою макушку, вздохнул.

— Говорят, что после изменения, оборотни уже не могли жить друг с другом, как это было раньше. Одичалость... появившаяся одичалость пугала, оборотни ещё не знали, что делать, как с ней бороться. Знали только, что мужчина с брачной меткой и детьми как правило неуязвим...

Замолчав ненадолго, Герман заговорил уже чуть тише.

— Знаешь, оборотни, несмотря на новые обстоятельства, сумели взять себя в руки и приспособиться... какое-то время мы даже процветали.

— А потом? — спросила я.

Герман усмехнулся.

— А потом мы, забыв свои корни, решили проиграть в людей. — обнимая меня, протянул Герман.