Ревущими потоками оно разнеслось в стороны, раскалывая, разрезая, сминая и терзая льды, горы, холмы и долины на многие и многие километры вокруг. Как если бы один единственный удар Безумного Генерала вдруг разрушил саму связь реальности, погрузив последнюю в хаос разрушения.

Пальцы Хаджара ослабли и он отпустил рукоять клинка. Не по своей воли, а потому, что пальцев больше… не было. Они первыми сгорели в пламени силы, что он занял у мира и самого себя.

Его тело постепенно исчезало в золотом сиянии. Но не было ни боли, ни страха.

Он перевел взгляд с раненных товарищей, затем на Лэтэю, по щеке которой падала одинокая слеза, а затем на пронзенного оборотня.

Единственная мысль, не смолкавшая в сознании Хаджара в этот момент:

— Успел, — думал он, исчезая в пламени. — В этот раз успел.

И раз уж он погиб от лап монстра, то… может быть… все же… герой?

— Ах-ха-ха-ха! — пьяный от власти и крови смех прорезал уши и черные когти вонзились в исчезающую плоть генерала. Они вырвали еще бьющееся сердце и длинные клыки впились в окровавленную плоть.

— Думал этого хватит, генерал? — гудела тварь, постепенно сбрасывая физическую оболочку. — Меня не смогли одолеть армия тренитов, куда более могучих, чем ваши Небесные Императоры. Думал ты справишься? Ах-ха-ха-ха!

Из призрачной тьмы появился чудовище, существо, стирающее границы между реальностью и кошмаром. Обладая формой волка, оно одновременно с этим имело общие черты с бесчисленным множеством хищников. Колосс, воплощенный властью сырой, первобытной свирепости. Сама его сущность, казалось, бросала вызов естественному порядку вещей, представляя собой потустороннее зрелище, не поддающееся пониманию.

Его тело переливалось безумным смешением теней, мрака и холодного пламени. Вместо меха тварь носила броню из горящих теней, выкованных в тошнотворной пляске огненной тьмы, которая клубилась на его клыках и когтях.

Размерами волк превышал недавнюю Твердыню, закрыв собой небо и свет солнца. Металлический блеск его плоти мерцал жутким сиянием, отбрасывая спектральные блики, которые придавали существу вид кошмара, вторгшегося в явь. Его броня из стали и мрака служила не просто защитным слоем, она являлась неотъемлемой частью существа, словно первозданные элементы реальности сплелись вместе, чтобы сформировать это чудовищное создание.

— И какого это умирать, генерал? — голос волка звучал громче самых страшных бурь северных предгорий, а его смех так и остался звенеть в ушах Хаджара.

Последнее, что он перед собой увидел — все те же лица друзей и Лэтэи.