Они бы, наверное, опять подрались, если бы Артеус, вставший между ними и оперевшийся на свой посох. Хаджар не без гордости взглянул на возмужавшего за век юношу. Причем тот умудрился не только посвятить себя исследования магического искусства в чем добился весьма значительных высот (что неудивительно, учитывая его родство с Пеплом), но и донести свои чувства до Лэтэи, ответившей ему взаимностью.

Впрочем, насчет этого у Хаджара имелись свои мысли и опасения, но он их старался держать при себе. Нельзя сказать, что единство их отряда дышало на ладан, но в последние годы они все реже и реже встречались под знаменами общих идей.

Хаджар и Шакх тренировались. Албадурт нашел себя в заказах по горным работам, потому как из трех сотен местных многом кому требовались пещеры куда более комфортные и просторные, чем генералу. Что до Лэтэи и Артеуса, то они и вовсе построили себе на одном из лесных плато дом, где и жили. Лэтэя иногда присоединялась к тренировкам, но в основном занимались… чем-то.

Никто, кроме Артеуса, доподлинно не знал чем, а волшебник постоянно уходил от темы, если та и поднималась. Ну а сам, как уже и было сказано, изучал магию и волшебные слова.

— Я все еще не могу взять в толк, — Хаджар протянул Арнину кувшин с брагой. — Какой твой резон?

Глава 1735

Символ небольшой слабины, которую позволял себе генерал. Раз в полгода он отправлял гонца из “Безумца” на равнины, чтобы тот закупил простецкой браги. Привычка, преследовавшая Хаджара уже несколько веков.

Он мысленно ухмыльнулся.

Несколько веков… память о прошлом на Земле уже давно стала для него туманным сном, но все равно, такие словосочетания как “привычка нескольких веков” все еще пробуждали воспоминания о больничной палате и обитавшем в ней калеке.

— После вашей битвы с Нарниром, — начал свой рассказ оборотень. — дела в стае пошли не очень. Нарнир, когда не смог одолеть вас троих, потерял статус сильнейшего. Некоторые решили, что он ослаб и стае нужен новый вожак.

— Звери, — фыркнул Шакх.

Арнин дернулся было в его сторону, но вовремя взял себя в руки. Вовремя, потому что позволь он себе что-то лишнее, и пятеро адептов быстро бы положили конец его душевным метаниями. Да и вообще — каким-либо метаниям в целом.

— Мой отец — Гарк’алер, — продолжил он. — был из их числа. Его выбрали в качестве главы мятежной группы. И Нарнир решил сделать из моего отца символ.

— Он его убил, — кивнул Артеус.

Арнин сжал кружку так, что та едва не скрипнула.

— Не просто убил, — прошептал он тихим тоном, а глаза слегка помутнели, возвращая оборотня в прошлое. — Он содрал с него кожу живьем, а затем неделю отгрызал по кусочку плоти, пока отец не сошел с ума от боли и отчаянья. Но этого Нарниру показалось недостаточным, и он выкинул отца из пещеры прямо в буран.