— Собираю твое барахло.

— В каком смысле? Зачем? — хлопаю глазами.

— Затем, что мы едем ко мне.

— Ты что, Сереж? Я не могу! У меня же Дава. И работа. И вообще…

— Да какая работа? Ты только глянь на себя! На тебе лица нет. Отдохнешь, придешь в себя, и тогда что хочешь делай.

— Я не могу. Ты не понимаешь. Как я брошу Давида?

— Ему что, пять лет? К тому же я не пойму, какого черта он сидит дома. Школу прогулял, теперь еще и тренировку хочет? Давид! Дава!

— Чего? — стащив наушники на шею, выныривает из своей комнаты мой сын.

— Ты сейчас что должен делать?

— Собираться на тренировку.

— Так, а почему ты еще не собран?

— Мне разве можно куда-то выходить?

— Ну ты же не давал подписку о невыходе, — ехидничает Бекетов.

— Так я вообще не понял, в каком я сейчас статусе, — чешет в затылке сын.

— Постой. Ты же ничего не подписывал?

Я прямо чувствую, как лежащая на моей талии рука напрягается. И невольно напрягаюсь тоже.

— Да нет. Что я — дурак?"

"— Тогда собирайся. Ты тоже, — переводит взгляд на меня.

— Сереж…

— Не хочешь ко мне — тоже поедешь в школу.

— А зачем?

— Я у тебя на работе был. Теперь твоя очередь.

Сергей приводит не самый очевидный аргумент, но, возможно, мне и впрямь не помешает переключиться. Кусая губы, смотрю то на сына, то на своего любовника, и решительно киваю. К черту сомнения. После всего, что он мне сказал, будет правильно провести время вместе. Потому что потом Сергей может и передумать, а пока… пока он только мой. В ушах до сих пор звучат его решительные, немного даже жесткие слова: «А я тебя не спрашиваю. Я на твоей стороне, помнишь? Что бы ни случилось». Может, я и дура, может, все очень скоро изменится, но как же хочется в это хоть на секунду поверить.

— Ладно.

— У тебя есть спортивная форма?

— Зачем? — удивляюсь.

— Затем, что физические нагрузки очень хорошо помогают в борьбе со стрессом.

— Ты хочешь меня потренировать? — изумленно вскидываю брови. Ну, разве это не нелепое предложение? Моя жизнь, возможно, катится псу под хвост, а он хочет со мной побоксировать?

Бекетов хищно оскаливается:

— Или можем сразу ко мне поехать. Там я тоже найду, чем тебя нагрузить.

— Нет уж. Не будем менять наши планы, — отказываюсь из чувства противоречия. Или самосохранения, как знать? А между тем один лишь его взгляд делает что-то удивительное с моим телом. Кто бы мне сказал, что я так в него влечу, когда Сергей впервые мне написал?

— О чем думаешь, малыш?

— О том, что эпистолярный жанр — совсем не твое.

— Да ладно. Если бы я тебе не написал, мы бы не встретились. — Бекетов ловит меня за талию, бесцеремонно притягивает к себе и целует. Сладко, так сладко, как только он может. Теплый комок внутри сжимается и пульсирует.

— Мам! Михалыч, я готов!

— Ну а ты что стоишь? Давай, хватай форму и выходи.