Не. Останется. Крайним.

Головы всех присутствующих синхронно поворачиваются к тому, кто молчал все это время — Сариному отцу.

— Нас, кажется, не представили? — хмыкает моя мать.

— Георгий Картозия. Отец Сары.

— Татьяна Ивановна Бекетова.

— Очень приятно.

— Взаимно. И почему же, Георгий, вы так уверены, что в этой ситуации не будет крайних?

— Потому что он знает, кто это сделал, — устало растирает виски мать Сары.

— Чего? Пап… Пап, это что, был ты?

— Ну почему же сразу он? У таких, как твой папаня, на этот случай есть куча шестерок. Я права, Георгий, чтоб тебе пусто было, Картозия?

— Сереж, — дергает меня за рукав мать, — в каком смысле «у таких, как ее папаня»?

— Понятия не имею.

— Господин Картозия — личность, весьма известная в определенных кругах, — язвит Майя Ефимовна.

— Господи, женщина, мы будем при всех это обсуждать? — с холодной усмешкой интересуется мой будущий тесть.

— Сар, ты что-нибудь понимаешь? — шепчу той на ушко, не упустив возможности втянуть в себя полные легкие ее обалденного аромата.

— К сожалению.

— А подробней?

Утаскиваю свою девочку подальше от остальных. Мне порядком надоел этот дурдом.

— Мой отец… кто-то вроде криминального авторитета.

— Серьезно? — выпучиваю глаза, не зная, плакать мне или смеяться. Это ж надо. Теща — прокурор. Тесть — криминальный авторитет. Все интереснее и интереснее.

— Мама говорит, что он — вор в законе. Я не очень разбираюсь в этом всем…

— Охренеть.

— Да уж. Только ты не думай, что я это хотела от тебя скрыть.

— А что тут скрывать?

— В смысле, что? Мой отец — гребаный Аль Капоне!

На эмоциях Сара почти кричит. На нас оборачиваются все присутствующие в комнате. Вот тебе и поговорили без свидетелей. М-да. Георгий Николаевич мрачнеет лицом, но никак не комментирует слов дочери.

— В общем, как я и сказал, вам ни о чем волноваться не стоит.

— А мы и не волновались. Жили себе тихо-мирно, пока ты не появился, — негромко замечает Майя Ефимовна, глядя в окно. — Точнее, вы… На пару с папашей Давы. Кстати, я тут по своим каналам узнала, что его здоровью ничего серьезного не угрожает. Как-то слабенько ты его приложил.

ГЛАВА 23

— Что ты делаешь? — в полнейшем раздрае наблюдаю за мечущимся по моей квартире Бекетовым. Все уже разошлись, каждый — делать свою работу. Адвокаты — защищать, прокуроры — напрягать, родня Сергея — продавливать ситуацию по своим каналам, уголовники… Чем таким важным решил заняться мой отец, я спросить не успела. Слишком быстро он свалил, отчего-то до жути разозлившись то ли на мать, то ли на ситуацию в целом. Может, дело в ее обвинениях. Не знаю. Да и не то чтобы он как-то продемонстрировал свою злость. Я просто на каком-то животном уровне ее почувствовала и затаилась, неосознанно прижимаясь к более сильному. То есть к Сергею.