Ну, знаешь, губы-скулы, брови вразлет… Когда открой любую соцсеть, и все более-менее популярные блогерши на одно лицо."

"Балашов кивает, хотя вряд ли он на каких-то там блогерш смотрит. У него с женой любовь-морковь. Семья крепкая. Фотки полуобнаженных фанаток и недвусмысленные предложения встретиться остаются таким, как я. Не сказать, что меня это напрягает. Скорее наоборот. Это весело, и сохраняет кучу свободного времени, которое я мог бы потратить на поиски ни к чему не обязывающего перепиха. Но я бы, не задумываясь, это все променял на что-то стоящее. Правда, почему-то, когда дело доходит до сути, я опять ведусь на красивое личико. Взять хотя бы хозяйку кофейни. У меня до сих пор в штанах твердеет, стоит ее вспомнить.

— Что ж. Тогда скажи спасибо, что барышня не стала поднимать скандал.

— Да. Она здорово испугалась.

Это мягко сказано. Я же боец. Машина для убийства, которую натаскивают на то, чтобы это самое убийство не допустить. А она, я готов поклясться, едва дышала. Для нормального человека — не очень-то характерная реакция, согласитесь.

— Не думал как-то реабилитироваться?

— Не-а. Я поначалу так охренел, что в голове вообще ни одной связной мысли не было.

— Что, даже на свидание не позвал? — смеется Балашов.

— Позвал выпить кофе. Она меня отшила.

— Тебя? Отшили? Теряешь форму, бро.

— Ой, да ладно.

— Что думаешь делать теперь?

— Понятия не имею.

— Слушай, заинтриговал. Самому аж захотелось посмотреть на эту барышню.

— Так пойдем. Там рай для детей. Заодно и я на нее со стороны гляну.

— Зацепила?

— Ага.

— Тем, что на Мадину похожа? Так ведь это другая женщина, Серый.

— То-то и оно.

Я не знаю, как это объяснить. Может, я дурак последний, но тянет меня исключительно к бабам одного типажа. Просто заклинивает. Каждый раз, разворачивая красивый яркий фантик, я надеюсь, что к обертке будет приложено соответствующее содержимое. И каждый раз я вляпываюсь в очередное дерьмо.

— Ну, я сегодня в принципе выходной. Ты не против, если к нам присоединится Марьяна?

— Куда тебя денешь, каблук, — хмыкаю я.

Балашов тычет мне фак. Кто сказал, что люди с возрастом меняются? Мы такие же пацаны, как и двадцать лет назад. Кстати, о пацанах…

— Там, кстати, наш новенький сегодня нос расквасил.

— Новенький? А-а-а! Лурье? Слушай, такой пацан толковый. Я за ним несколько лет наблюдаю.

— Я тоже.

— Взять себе не хочешь? — вскидывает бровь Демид. — Или ты еще не угомонился?

— Не знаю, — качаю головой, не видя никакого смысла врать. Воспитание спортсмена всегда большая ответственность. Я не чувствую, что готов взвалить ее на себя. — Побуду пока у Таира на подхвате.

— Ты можешь дать им столько всего, Серег…

— Да знаю я!

— Мадина-блядина, — выпаливает Балашов. — Это же все она?

— Да брось. — Морщусь.