Я все-таки выныриваю из смыкающегося над головой кошмара и делаю один-единственный вдох. Воздух врывается в легкие с хрипом и бульканьем. В груди огненным цветком распускается боль. Будто сквозь вату слышу, как в дверь стучатся.

— Да что с тобой? Ничего я тебе не сделаю. Только фотки удали. Я же нормально просил.

Одновременно с тем, как до меня доходит сказанное, дверь таки открывается, и включается свет.

— Сара? У тебя все в порядке? — Слышу голос Анечки — моей лучшей баристы. Не оборачиваясь, не хочу, чтобы кто-либо видел меня настолько испуганной, трясу головой.

— П-принеси мне в-воды. П-пожалуйста. Хотя нет! Не уходи… — каким-то чудом нахожу в себе силы оторваться от стены и обернуться. Физиономию напавшей на меня стероидной гориллы надо видеть! Стоит, челюсть на полу. Что? Привидение увидел? Всхлипываю, как ребенок, и, скрестив на груди руки, крепко-крепко обнимаю себя.

— Может, вызвать полицию?

— Нет. Не надо. Мужчина уже уходит. Да? — мой голос все еще дрожит, и сказанное звучит совсем не так, как мне бы того хотелось, но что уж? Я и правда очень напугана. Все внутри колотится. Каждая, блин, клеточка.

— Я… Черт. Охренеть.

— Дверь там! — выпячиваю вперед подбородок в надежде, что тестостероновый псих не заметит, как у меня дрожат губы.

— Офигеть, — будто меня не слыша, повторяет он. И вместо того, чтобы уйти, как было бы сейчас правильно, подходит ближе, поднимает свою лапищу (рукой это вряд ли можно назвать) и касается моей щеки. — О-фи-геть… Ты какую-то пластику сделала? Или… Как?

Я резко дергаю головой, стряхивая с себя его пальцы."

"— Я все-таки вызову ментов, — угрожает Анечка. На первый взгляд — отличный план. Угрозы в моем телефоне наверняка потянули бы на какую-нибудь статью. Но мать не зря говорит, что я жалостливая дура. Да и наши гости вряд ли обрадуются приезду ментов, а в зале — впервые со дня открытия — полная посадка.

— Послушайте, вам и правда лучше уйти.

— Ага. Ну, то есть… Мои претензии к тебе, выходит, полная хрень, да?

Поскольку стоящий передо мной мужик действительно тупой как валенок, даже обижаться на него не получается. Это, знаете ли, негуманно.

— Ну, а я о чем? — киваю, с трудом выдавив из себя улыбку.

— Я думал, ты правда как-то прифотошопила лицо Мадины, а это твое, выходит… Озвереть.

Если он и дальше будет так туго соображать, у меня посыплется к чертям все расписание. Проявляя не абы какое терпение, я с ласковой улыбкой, припасенной обычно для своих самых капризных клиентов, уточняю:

— Сергей, да?

— Ага. Сергей. Бекетов.

— Ну вот, Сергей. Теперь вы в курсе, что я не покушалась ни на фото вашей покойной жены, ни на память о ней. Надеюсь, теперь-то конфликт исчерпан?

— Сто пудов. Я… Хрень какая-то. Вообще не представлял, что так бывает.