— И что это? Какая-то химия? Ты хоть представляешь, как это все вредно для печени? — трясет огромной банкой с добавками мать.

— Бабуль, это обычные витамины и протеин. — Дава переливает свой коктейль в высокий стакан. — Выпью по дороге. Ма, ты меня в школу закинешь?

— Куда тебя денешь? Только переоденусь.

— Я поеду с вами, — вставляет свои пять копеек в разговор мать.

— Зачем? — выпаливаем синхронно с Давидом.

— Посмотрю, что за школу ты выбрала. Я до сих пор не пойму, чем тебе не угодила языковая гимназия, которую мне посоветовали Гельманы.

— Тем, что там высокие требования к посещаемости. А у Давида то сборы, то соревнования. Нас бы не взяли."

"Всю дорогу до школы мы с мамой спорим на тему Давиного образования. Благо тому пофигу. Он в наушниках. Вот бы и мне так, а?

Десять минут спустя, издергавшись и расстроившись, притормаживаю у школьных ворот.

— Побегу, — Дава чмокает меня в щеку.

— Постой! Погоди… Я с тобой. Надо познакомиться с педагогами.

— Мама! Я познакомилась. — Сжимаю в руках руль. — Нормальные там учителя. Все. Поедем.

Напрягшиеся плечи сыночка медленно расслабляются. Ну, что ты, милый! Разве я когда-нибудь давала тебя в обиду? Мне кажется, хуже ничего нет, когда парня растят две не чающие в нем души бабы. Собственно, я именно поэтому отдала Давида в спорт. Чтобы мы с мамой не задушили его любовью. Ведь как было? Дава чуть споткнется — мы тут же охаем. Дава залез на горку — мы в полуобмороке. Понимая, что так нельзя, я методично выкорчевывала из себя нездоровое желание оградить сына от жизни, и каждый раз тормозила мать, когда ту, на мой взгляд, заносило в какие-то крайности.

Матери явно не нравится то, что я пресекла ее попытки познакомиться с учителями Давида. Вон как недовольно она поджимает губы, заставляя меня тем самым ужасно нервничать, потому что с детства мой самый большой страх — страх расстроить маму. Конечно, это ненормально, и я с этим борюсь. Но пока с переменным успехом. На языке все еще вертятся заискивающие банальности, которые могли бы вернуть мне расположение матери тут же. Вы не ошиблись, мне тридцать один год, а я все равно дьявольски завишу от ее одобрения. И даже понимая, насколько это нездоровая тема — ничего не могу с этим сделать. Если честно, одно то, что я упорно молчу, вместо того чтобы попытаться оправдаться, для меня уже огромный шаг вперед. Напряжение в салоне такое, что я начинаю опасаться за сохранность электропроводки. Звонок телефона — почти как спасение.

— Да!

— Доброе утро, Сара. Слушай, нам тебя скоро ждать?

— А что такое? — настораживаюсь я. Сейчас время завтрака — не самая горячая пора для нашей кофейни. Обычно в первой половине дня ребята успешно справлялись без меня.

— У нас какой-то дурдом. Так и не объяснишь. Приезжай, а? Посмотришь.